Самуил Ходоров - Русский акцент

– Борис Абрамович, – обратился он к преподавателю, который, собственно, дебютировал в этом новом для него амплуа, – у меня есть к вам конструктивное предложение.

– Я вас внимательно слушаю, – ответил Борис, выпуская колечки дыма в потолочное пространство.

– Видите ли, Борис Абрамович, – продолжил студент, – я буду предельно откровенен с вами, полагая, что вы с пониманием отнесётесь к моей просьбе.

– Разумеется, я постараюсь помочь вам, если это в моих силах, – тут же откликнулся Борис.

– Конечно же, это в ваших силах, – радостно отреагировал студент. – Суть дела заключается в том, что надо поставить положительную оценку на экзамене одной супер красивой студентке (была названа фамилия) по вашему предмету, который она, мягко говоря, не знает.

Когда до Бориса дошёл смысл сказанного, он густо покраснел и отрывисто промолвил:

– Вы что не понимаете, что это криминал, по меньшей мере, это просто аморально.

– Простите, Борис Абрамович, – растерянно пробубнил студент, – я ещё не всё сказал. Сегодня вечером эта женщина будет ждать вас в гостиничном номере, там будет накрыт стол и, разумеется, расстелена кровать. Ну, вы понимаете…

– Да вы отдаёте себе отчёт, – заорал Борис, – что вы мне предлагаете. Категорически не могу согласиться на ваше, как вы изволили выразиться, конструктивное предложение. А эта студентка, простите, осведомлена, что вы ведёте переговоры со мной по поводу её персоны.

Визави Бориса внимательно посмотрел на него уничтожающим, полным сожаления, взглядом и отчеканил:

– Конечно же, она в курсе дела, иначе бы я с вами и не разговаривал. Однако, в любом случае, придётся обратиться к вашим коллегам по кафедре. Наверняка, я найду у них больше понимания, чем у вас.

Впоследствии оказалось, что некоторые из моих коллег широко пользовались подобными услугами.

– Вот видишь, Борис, – перебил его повествование Вадим, – оказывается, я не одинок в неравнодушии к своим курсисткам. Да и пойми ты меня, в конце концов, как мужчина мужчину. Не я выдумал различие полов и страсть между ними.

– Получается, – мрачно констатировал Борис, – что командиры могут безнаказанно соблазнять своих подчинённых женского пола, директора – своих работниц, врачи – медсестёр, а профессора – своих студенток.

– Получается, что могут, – согласился Вадим, – при условии, что это происходит по обоюдному согласию. Ты же знаешь, Борис, что я более чем серьёзный человек, но, когда вижу обольстительные очертания понравившейся мне студентки, за которыми скрываются неизведанные мне ископаемые, я превращаюсь в геолога, стремящегося их разведать.

– Вот что я тебе скажу, Вадим, – слегка заикаясь от волнения, проговорил Борис, – я ведь тоже как бы слеплен из мужского теста, да и мне ничего человеческое не чуждо. Так вот после разговора в курилке, я вошёл в аудиторию, где среди других студентов восседала женщина, изъявившая желание принять меня вечером в гостиничном номере.

– Похоже на то, – перебил его Вадим, – что, как в той песне поётся, ты увидел её и погиб.

– Почти угадал, – тихо промолвил Борис, – я никогда не проверял посещаемость студентов, жаль было тратить на это драгоценное лекционное время, но на этот раз любопытство взяло вверх. Очень уж хотелось посмотреть в глаза женщине так никчемно продававшей себя за экзамен. Когда я назвал её фамилию, с первой парты привстала не то чтобы симпатичная, а просто поразительно красивая молодая жгучая брюнетка.

Борис замолчал, прикуривая очередную сигарету, а Вадим с нетерпением ждал продолжения рассказа, подогревая Бориса наводящим вопросом:

– Что же произошло после такого ослепительного созерцания?

– Понимаешь, Вадим, – понизил голос Борис, – получалось, что не я смотрел на неё, а наоборот, её прекрасные серые глаза, не мигая, глядели на меня. В их насмешливом взгляде я уловил не то сожаление, не то досаду, а, скорее всего, полное непонимание происходящего.

– Вот, вот, – с пафосом подтвердил Вадим, – если женщина хочет, ты надежды её не лишай.

Пропустив мимо ушей слова, сказанные Вадимом, Борис продолжал:

– Я, забыв, что мне надо читать лекцию, забыв обо всём на свете, смотрел на эту обворожительную и эффектную женщину. Какой-то навязчивый червь сомнения внезапно пронзил моё мужское начало, словно спрашивая, правильно ли ты поступил, решительно и бесповоротно отвергнув то волшебное и, как ты сказал, неизведанное, что прямой наводкой шло в твои руки.