Самуил Ходоров - Русский акцент

После свадьбы новые сваты Беня и Таисия уговорили Бориса и Татьяну отметить бракосочетание детей поездкой в Таиланд. Когда туристский автобус из аэропорта направлялся в таиландскую столицу Бангкок, гид поочерёдно вызывал представителя каждой пары к водительскому месту и давал микрофон, предлагая рассказать о себе, для знакомства с группой. Когда дошла очередь до Бориса, он, недолго думая, ляпнул:

– Уважаемые дамы и господа, я представляю здесь две пары, которые приехали в этот сказочный Сиам в свадебное путешествие.

Продолжить Борису уже не дали, все восторженно захлопали, удивлённо вглядываясь в Бориса, Беню, Татьяну и Таисию, явно перешагнувших пятидесятилетний рубеж.

Когда аплодисменты стихли, опешивший Борис поспешил добавить:

– Извините, дамы и господа, я не совсем корректно выразился, мы, действительно едем в путешествие, посвящённое свадьбе наших детей…

И опять ему не дали досказать, все снова зааплодировали, раздались возгласы «Мазл тов», «Поздравляем», «Это надо отметить». Что вы думаете, не отметили? Ещё как отметили. Беня вытащил из дорожной сумки бутылку коньяка, приобретённого в «дьюти фри», и лично обошёл всю автобусную публику, наливая каждому в маленькую пластмассовую рюмочку. Так что празднование свадьбы Светланы и Владимира продолжалось без них уже на широте близкой к экваториальной.

Прошло несколько лет. Младшая дочка Бориса вслед за сестрой отслужила армию, которая прошла без особых тягот и лишений, предписываемых Уставами Советской Армии. Службу в армии она, по примеру старшей сестры, успешно сочетала с работой официанткой в ресторане. Дочери Бориса категорически отказывались брать у него карманные деньги на развлечения, предпочитая зарабатывать их собственным, не таким уж и лёгким, трудом. Уволившись в запас, Наташа продолжала трудиться в приморском кафе. Возвращалась домой поздно, после полуночи. Татьяна и Борис постоянно твердили ей, что надо серьёзно готовиться к психометрическому тесту, чтобы поступить в университет. Но Наташка всё время отмахивалась, и как-то раз спросила:

– Папа, скажи, пожалуйста, сколько денег ты зарабатываешь в день у себя в институте?

Борис, разделив мысленно свой месячный оклад на количество рабочих дней, ответил:

– Примерно, 500 шекелей в день, нетто. А почему ты спрашиваешь?

– А потому, папочка, – весело прощебетала Наташа, – что я зарабатываю 600 шекелей в день, и это чистыми деньгами, которые я кладу себе в карман.

Борис присвистнул про себя, изумился и подумал, конечно, что его кровинушка, преувеличивает. А его милая Наташка тем временем продолжала:

– Видишь, папуля, ты окончил школу, университет, аспирантуру, вся эта, никому не нужная, трахамудия заняла у тебя около двадцати лет. В финале получил ты докторскую степень. Я всем подружкам хвастаюсь, вот у меня папа – профессор. А толку с этого? Его маленькая дочурка со школьным аттестатом, который вовсе не является здесь критерием, получает больше сверх образованного отца.

Эта броская тирада родной дочери сразила Бориса наповал. Он настолько был поражён её словами, настолько уязвлён, что в первый момент даже не знал, что ответить. Характерно, однако, и то, что второй и даже третий момент тоже не наступил. Момент истины наступил через несколько дней, когда в Тель-Авиве Борис случайно встретил там Анатолия, сына своего старого приятеля Александра. В Москве Наташа и Толик не только ходили в один детский сад, а и, до отъезда в Израиль, два года учились в одном классе. Толик, который сменил своё имя на израильский аналог – Таль, после службы в армии работал в полиции в отделе по борьбе с организованной преступностью. Неофициально это называлось «русским отделом». Во-первых, потому, что в нём, включая начальника, работали люди, говорящие на русском языке. А во-вторых, все понимали, что под организованной преступностью подразумевалась «русская мафия». Таль пригласил Бориса на чашку кофе в кафе на улице Дизенгоф, одной из центральных и самых длинных улиц Тель-Авива, которую когда-то называли даже израильскими Елисейскими Полями. Борис вспомнил, что в этой связи, как объясняла им учительница в ульпане, в иврите появился новый глагол «ледизангеф», который означал не что иное, как прогуляться. На этой прогулочной улице Борис и Таль сидели в уютном кафе. За беседой Таль случайно проговорился. Оказывается, Наташа под большим секретом рассказала ему, что работает официанткой в подпольном казино. Борис знал, что в Израиле запрещены азартные игры. Отчасти, наверное, это было связано с тем, что в Талмуде говорится, что само стремление выиграть деньги, то есть получить их не за свой труд, противоречит идее жизненного устройства на земле, противоречит задаче, которую ставит перед человеком Творец. Наташа понятия не имела о целях Всевышнего и не знала, что её детсадовский приятель работает как раз в том полицейском отделе, которого такая информация очень даже заинтересует. Буквально через несколько дней полицейская облава накрыло подпольное казино на одной из тихих тель-авивских улочек. Хозяев заведения арестовали, а Наташе погрозили пальчиком и отпустили, вырвав с неё обещание больше в подобных заведениях не появляться. Как потом удалось выяснить Борису, солидные и богатенькие завсегдатаи казино, действительно, оставляли официанткам далеко не десятипроцентные, как это принято, чаевые. Подношения клиентов иногда превышали даже стоимость заказа. Так что, похоже, Наташа не врала, когда говорила о 600-шекелевом заработке за вечер.