Самуил Ходоров - Русский акцент

Бориса уже давно никто не именовал товарищем, однако по всему выходило, что к рекомендации израильского «камрада» стоило прислушаться.

На следующий день уже в пять утра «Субару» Бориса припарковалась возле здания украинского консульства. Каково же было его удивление, когда фамилия Буткевич, которую он вписал в пальмовый листок, оказалась под номером 34. Должно быть 33 богатыря, записавшиеся перед ним, не спали всю ночь. Не думал Борис, что ему придётся преодолевать такие мытарства, чтобы получить украинскую визу. Однако до приобретения документа, разрешающего въезд в Украину было ещё далеко. Консульство принимало посетителей в этот день только до полудня. Борису несказанно повезло, он зашёл в заветную дверь последним из страждущих: часы показывали без пяти двенадцать. Однако на этом везение закончилось: русоволосая чиновница, взглянув на документы Бориса, мелодично пропела:

– Всё в порядке, пане Буткевич! Приходите через неделю за визой.

Борис просто оцепенел, не поверив своим ушам. Прошло не менее двух минут, как он, переведя дух после услышанного, пришёл в исходное состояние. Он с трудом нашёл в себе силы выговорить:

– Позвольте девушка, как через неделю? У меня же послезавтра начинается симпозиум. Билет на самолёт уже приобретён.

– Ничего не знаю. Такой у нас порядок, – канцелярским голосом отрезала девушка, – да и вообще мы уже закрываемся, так что не мешайте работать и приходите через неделю за вашей визой.

Раскрасневшийся от волнения Борис хотел было покачать свои права и более настойчиво потребовать визу. Но вовремя спохватился, поняв, что находится на территории другого государства и что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. В это время к светловолосой чиновнице подбежала её сослуживица и, обняв её, радостно проговорила:

– Оксанка, дорогая, с днём рождения! Я нашла тут на набережной симпатичный русский ресторан со страшным названием «Баба Яга». Пойдём туда и отпразднуем твои четверть века.

Борис, тут же сориентировавшись в создавшейся ситуации, вдохновенно протрубил:

– Оксаночка! С днём рождения вас! Жаль, что не прихватил с собой букет цветов, чтобы поздравить вас.

– А не надо цветов, – игриво взглянула на Бориса она, – стишок в мой день ангела можете сочинить, один только куплетик, мне никто никогда не посвящал стихотворений.

– Считайте, что вам повезло, – смущённо пробормотал Борис, – сейчас будет готово.

– Вы и в самом деле напишите, товарищ Буткевич, – кокетливо проворковала Оксана, – но у вас только пять минут. Творите!

Борис не считал себя поэтом, но иногда грешил тем, что ко дню рождения своих близких и друзей посвящал им незатейливые вирши. Сегодня настал момент тряхнуть стариной. Борис сосредоточился, и эта старина соизволила откликнуться. Через несколько минут он уже читал симпатичной сотруднице украинского консульства что-то наподобие поздравительной оды:

– Белиберда, конечно, – подумал Борис, вручая Оксане написанное, – но другого выхода нет.

Оксана, прочитав неприхотливо составленный в её честь стишок, ликующе захлопала в ладоши и, привстав со своего служебного кресла, скрылась за дверью, на которой было написано «консул». Из-за неплотно притворенной двери Борис хорошо слышал голос Оксаны, которая говорила консулу:

– Вы понимаете, Николай Иванович, там, у товарища мать на Украине в тяжёлом состоянии. Ему необходима срочная виза.

Бориса передёрнуло от слов Оксаны, он не слышал, что ответил консул, продолжая терпеливо ждать. Через несколько минут она выпорхнула из кабинета и, протянув Борису зеленоватый бланк, задорно провозгласила:

– Вот ваша виза, товарищ Буткевич. Заработали! Очень понравилось ваше стихотворение. Спасибо! Только в неглиже я ещё ни перед кем не появлялась, тем более перед консулом и атташе.

– Да, конечно, нет, – немедленно согласился с ней Борис, – это просто под рифму получилось. А, если серьёзно, Оксана, то ещё раз от души с днём рождения. Всех вам благ! Спасибо!

Через несколько дней Татьяна, которая совсем недавно получила водительские права, привезла Бориса в аэропорт Бен-Гурион. Короткое прощание, жаркий поцелуй и он в, бурлящей от многоголосого людского потока, аэровокзальной утробе. Ожидая посадку на свой рейс, он сидел у панорамного стеклянного проёма, с удовольствием смакуя двухдолларовый кофе. Он очень любил эти предполётные минуты. Ему нравилась суета и хаос воздушной гавани, в которой всё-таки царил предначертанный порядок. Борис любил наблюдать за взлетающими самолётами. Ему всегда казалось, что он сидит на их покачивающихся крыльях, которые вот-вот унесут его в заколдованную поднебесную даль. В тайниках души Борис надеялся, что там, в этом всевышнем и бирюзовом раздолье, он окунётся в долгожданную нирвану, где сбудутся все его желания. Его вожделённые грёзы прервал камертонный голос аэровокзального диктора, который объявил посадку на Киев.