Самуил Ходоров - Русский акцент

Они выпили, как полагается, за здоровье и успехи в наступающем году. Профессор Каплан был не только успешным учёным, а и приятным собеседником, поэтому задержаться всего на несколько минут не получилось. Они обсуждали с ним различные темы израильского бытия. Борис уже не помнит, как это получилось, но он, почему то, задал профессору не очень корректный по своей сути вопрос:

– Скажите мне, Моше, если бы ваш сын поступал на учёбу в Технион, смогли бы вы, как профессор, который много лет работает там, как заведующий кафедрой и как бывший декан факультета обеспечить своему сыну протекцию при сдаче экзаменов.

Профессор Каплан посмотрел на Бориса то ли рассеянным, то ли странным взглядом и едва слышно спросил:

– Я что-то не очень понял, доктор Буткевич, что вы спрашиваете.

Борис уже пожалел, что задал такой неэтичный вопрос, но деваться было некуда, и он не нашёл ничего лучшего, как оправдаться:

– Наверное, из-за ошибок в моём «замечательном» иврите вы неправильно поняли, что я хотел сказать.

– Как раз в грамматическом ракурсе ваша фраза на иврите была выстроена правильно. Только я не совсем понимаю, какая связь между словами экзамен и протекция.

Борис, скорее догадался, чем постиг, что профессор Каплан просто не то, что не понимает, а просто не допускает даже малейшей вероятности, что поступление в Технион может произойти по какому-либо знакомству. Когда он всё-таки объяснил профессору суть своего вопроса, он развёл руки в сторону и строгим голосом сказал:

– Борис! Я понимаю, что вы свалились на святую землю не с Луны и не с Юпитера, а, можно сказать, с тоталитарного государства. Тем не менее, запомните, у нас в Израиле такие вещи, как вы спросили, не могут быть по причине, что просто не могут быть. В нашей стране, как и в других странах, порой имеет место быть, так называемое, «протеже» при устройстве на работу. Этот процесс, к великому моему сожалению, происходит почти легитимно, и ничего с этим не поделаешь. Иногда выявляются случаи коррупции в высших эшелонах власти, за что даже члены правительства попадают за решётку. Но я уже четверть века преподаю в Технионе и ни разу не слышал, чтобы у нас в Технионе, равно, как и в других университетах, имели место такие случаи. Это просто невозможно!

Похоже, что профессор Каплан был прав. Это было, действительно, невозможно. Однако, после того, как Борис проверил свои закодированные экзамены и были опубликованы их результаты, именно его обвинили в пристрастном отношении к студентам. И сделала это не кто-нибудь, а заместитель декана доктор Илана Вайс. Дело в том, что в группе архитекторов, в которой преподавал Борис, учились три девушки, которые приехали из Москвы. Так сложилось, что эти девушки закончили в российской столице с отличием физико-математическую школу. Геодезическая наука же с древнейших времён базируется на математике. Так получилось, и это было вполне закономерно, что все три эти русские девушки получили на экзамене у Бориса самую высокую оценку – 100 баллов, в то время как средний оценочный балл всей группы был всего навсего – 75. Вообще, по официальной градации считалось, что 95-100 баллов соответствовали оценке «превосходно» или «отлично», 85-94 балла – оценке «очень хорошо», 75-84 балла – оценке «хорошо», 65-74 балла – оценке «почти хорошо», 56-64 балла – оценке «удовлетворительно», оценка ниже 56 баллов тарифицировалась как «неудовлетворительно» и означала провал экзамена. Исходя из этих показателей, средний балл группы был не такой уж и плохой. Но доктор Илана Вайс без всяких предисловий в резкой форме заявила Борису:

– И не стыдно вам, доктор Буткевич, своим русским ставить превосходные оценки, а коренным израильтянам – посредственные. Просто дискриминация какая-то получается.

От такой тирады замдекана у Бориса дух перехватило, он просто остолбенел. Илана же, приняв молчание Бориса за признание своей вины, тут же решила добить его, провозгласив:

– Не было у нас в колледже такого случая, чтобы русские сдавали экзамены лучше израильтян.

Борис в это время уже успел прийти в себя, он только мысленно, как опытный гипнотизёр, посылал в свой головной мозг установку:

– Спокойно, доктор Буткевич! Не срываться, взять себя в руки и сохранять выдержку и хладнокровие!

Немного успокоившись после проделанной медитации, Борис медленно, чуть ли не по слогам, продиктовал:

– В отличие от вас, доктор Вайс, президент и премьер-министр нашей страны не делят народ Израиля на собственно израильтян и русских.