Самуил Ходоров - Русский акцент

На просторном паркинге медицинского центра Татьяна с трудом нашла машину, за рулём которой мирно дремал Борис. Когда она разбудила его, он, взглянув на улыбающуюся супругу, шутливо спросил:

– Девушка, такси заказывали, куда изволите ехать?

Татьяна с серьёзным видом, голосом, не допускающим возражения, приказала:

– Пожалуйста, в город Натания, в русский ресторан «Золотая тропинка».

Борис недоумённо посмотрел на жену и полюбопытствовал:

– Девушка, вы не ошиблись, вы, в самом деле, хотите в ресторан.

– Да, конечно, хочу, милый мой таксист, хочу шампанское, хочу напиться, имею право. Сегодня меня приняли на работу в качестве настоящего врача в отделение с длинным названием, ключевым словом в котором являлась слово «неврология».

Борис расцеловал Татьяну, включил зажигание и белоснежная «Субару» помчалась на север в город Натания.

Когда в честь преддверия врачебной деятельности Татьяны был выпит первый бокал шампанского, и официантка принесла традиционную «Котлету по-киевски», к столику, где она сидела вместе с Борисом, неожиданно подскочила пышная брюнетка в голубых, плотно стягивающих её полноватую фигуру, джинсах и бросилась обнимать Татьяну со словами:

– Танька, милая, откуда ты взялась, сколько лет, сколько зим?

Татьяна от неожиданного напора, чуть не опрокинув бокал с недопитым шампанским, привстала и, пристально вглядываясь в симпатичную толстушку, вдруг признала в ней свою подругу Аллу, с которой вместе училась в Москве в мединституте.

– Аллочка, ты ли это? – растрогалась Татьяна, – надо же какая неожиданная встреча.

– Послушай, подруга, – пылко заговорила Алла, – в Москве, после окончания института, мы практически не встречались и надо же после стольких лет, что не виделись, столкнуться в израильском ресторане.

– Пути господние неисповедимы, – встрял в беседу Борис, – оказывается, все пути ведут не в Рим, а в израильский город Натания.

– А я ведь тут оказалась случайно, – весело защебетала Алла, – мы с мужем возвращаемся из Тверии, и заехали по дороге в Натанию перекусить.

– Аллочка, скажи, пожалуйста, – неожиданно спросила у неё Татьяна, – ты работаешь врачом?

– О чём ты говоришь? Каким ещё врачом, – криво улыбнулась Алла, – экзамен я успешно провалила, и нет у меня больше никаких сил и желания пересдавать его. Похоже, что на врачебной деятельности я ставлю большой жирненький крестик.

Татьяна сочувственно молчала, она постеснялась рассказать подруге, по какому поводу она с Борисом пьёт шампанское. А неунывающая Алла бодрым голосом продолжила:

– Да ладно, Танюша, не в профессии наше бабье счастье. Зато я вышла замуж за чистокровного израильтянина. Он крупный строительный подрядчик. Вот он-то своей профессией и зарабатывает огромные деньги. Так что вместо того, чтобы лечить стариков от Паркинсона и Альцгеймера, я живу полной жизнью, которую оплачивает мой Биньямин.

С этими словами она привстала из-за столика и призывно выкрикнула на хорошо поставленном иврите:

– Беня! Подойди, пожалуйста, сюда. Я познакомлю тебя со своими московскими друзьями.

Беня оказался грузным лысоватым, представительского вида, мужчиной. Одет он был совсем не по-израильски, в одежде не было никакой, свойственной коренным жителям, небрежности. Буквально через несколько минут знакомства он сразу стал своим человеком в их сообществе. У Бориса сложилось впечатление, что они знакомы, по крайней мере, несколько лет. По мере продвижения как бы ничего не значащей беседы, Беня неожиданно спросил Бориса:

– «Кама зман ата ба арэц?»

В переводе на русский этот вопрос, ставший в Израиле почти риторическим, означал не что иное как:

– Сколько лет ты в стране?

Риторическим он стал потому, что он созвучен вопросу:

– Как твои дела?

На самом деле, спрашивающего совершенно не интересуют, что ты ответишь. Некоторым этот ритуальный вопрос напоминает:

– Сколько тебе осталось служить, – если дело происходит в армии, или же:

– Сколько тебе осталось сидеть, – если ты находишься в тюремной зоне.

В отличие от многих, задававших этот тривиальный вопрос, Беню, действительно, интересовало, сколько лет семья Буткевичей находится в Израиле. Борис односложно ответил ему:

– Да уже почти три года.

Муж подруги картинно всплеснул руками и воскликнул:

– И вы, конечно, как и подавляющее число новых репатриантов живёте на съёмной квартире?

Борис утвердительно кивнул головой. На что Беня, привстав из-за стола, торжественно провозгласил: