Самуил Ходоров - Русский акцент

– Наташка, ты просто чудо небесное, – воскликнул он, – похоже, что какой-то иорданский муэдзин сбросил тебя с высокого минарета и приблизил ко мне.

Борис отстранился от Наташи, и только сейчас заметил, что она, сбросив свой хиджаб, который сиротливо валялся на гостиничном диване, стояла перед ним в белых ажурных трусиках и такого же цвета бюстгальтере, лишь наполовину прикрывающим её упругие груди. Перехватив его фривольный взгляд, Наташа приоткрыла дверь спальной комнаты, в ней чуть ли под самым потолком на высоких резных ножках громоздилось некое восточное ложе под балдахином, который спускался своими тяжёлыми золотыми шнурами с кистями к самому полу.

– Ну, что, Борисочка, повторим нашу незабываемую московскую ночь. Я так соскучилась по настоящему русскому мужчине, который когда-то потреблял незабываемую «Стрелецкую».

– Послушай, Наташенька, – взволнованно пробубнил Борис, – во-первых, я не совсем русский, а во-вторых, ты уж извини, у меня был очень насыщенный день, я очень устал. В-третьих, мы сегодня с тобой, ты уж извини, находимся в разных, если можно так выразиться, геополитических пространствах.

Про себя же он подумал:

– Боже милосердный, что же происходит со мной, неужели я похож на какой-то секс-символ? То одногруппница Настя из детского сада предлагала свои постельные услуги, а сейчас вот однокурсница Наташа призывает меня под свой балдахин.

– Послушай, Борисочка, – растерянно промямлила Наташа, – какую, к чёртовой матери, геополитику ты ещё придумал, да какая разница русский, еврей или араб? Мы с тобой вылетели, можно сказать, из одного гнезда. И никто, слышишь, никто не может запретить нам провести вместе несколько счастливых мгновений.

С этими словами Наташа схватила Бориса и потащила его в свою мусульманскую спальню.

Трудно сказать, как бы развивались события дальше, если бы вдруг не раздался громкий требовательный стук в дверь. Наташа, резко отстранившись от Бориса, как солдат по боевой тревоге, в мгновение ока натянула свой хиджаб и со словами:

– Кто это может так настойчиво стучать, мой муж должен вернуться только завтра вечером, – бросилась к входной двери.

Когда она отворила её, на пороге возникла фигура Эдуарда. Он, резко оттолкнув Наташу, вбежал в комнату и, не заметив своего друга, который в этот момент находился в спальном алькове, повернулся к ней и гневно, почему-то на английском языке, спросил:

– Where is my friend Boris?

На что, не на шутку перепуганная Наташа, автоматически на английском ответила:

– So here is your Boris, alive and well.

Испуганный Эдуард уставился на Наташу, как революционный матрос на буржуя, поглощающего апельсины и рябчики. Пришедшая в себя Наташа, перед которой вместо ожидаемого арабского шейха в лице своего мужа, предстал невысокий шатен, который сидел с Борисом в баре, сбросив с себя платок, насмешливо спросила:

– А, что вам, собственно, надобно, мужчина? Впрочем, может быть, вы принесли своему другу стрелецкий напиток, который он когда-то очень любил. Сейчас он ему явно не помешает для смелости.

Ошарашенный Эдуард, на глазах которого предполагаемая арабская «шахидка» превратилась в шикарную блондинку, говорящую на русском языке, не очень-то понял о каком таком напитке идёт речь. Поэтому, он не нашёл ничего лучшего, как сказать:

– Нет проблем, если хотите пить, я принесу вам из бара какой-нибудь прохладительный напиток.

– Лучше бы, конечно, алкогольный, – заключила Наташа, – пока мой аксакал не вернулся.

Эдуард хотел было вернуться в бар, но вдруг заметил, что Борис из-за спины Наташи жестами показывает ему, что им надо вместе ретироваться из этого номера. Всё-таки Эдуард был не просто Эдиком, а профессором: он сумел догадаться, что надо вызволять Бориса из этого плена. Он, недолго думая, стукнув себя рукой по лбу, торопливо проронил:

– Вы уж, девушка, простите, я, собственно, совсем забыл, зачем так бесцеремонно ворвался в ваш номер. Только что звонила жена Бориса, уж не знаю, что там случилось, но она просила его срочно позвонить ей.

Борис пулей вылетел из комнаты и, не дожидаясь Эдуарда, вскочил в раскрывшиеся двери подоспевшего лифта. Уже у себя в номере Борис, вскрывая маленькиё коньячный «мерзавчик», чуть ли не со слезами на глазах благодарил Эдуарда:

– Спасибо тебе, Эдик, ты просто не представляешь, как ты меня выручил.

– Да, уж, – саркастически улыбался Эдуард, – мчался спасать тебя от арабской террористки, а вызволил из объятий восхитительной женщины. Сейчас это называется выручать товарища.