Николае Есиненку - Деревянная пушка

Старый Григоре совсем растерялся. Он бы и рад, чтобы все было по-хорошему, да не знает, как потрафить бригадиру.

— Так что же мне теперь делать?

— И это скажу, только не торопи. На то я и бригадир, а ты — рядовой колхозник… — Бригадир задумывается, потом испытующе смотрит на старика. — Скажи, ты хочешь, чтобы наша бригада была первой в колхозе?

— Ясно, хочу!

— А чтобы колхоз был первым в районе?

— Хочу, товарищ бригадир!

— А чтобы район был первым в республике?

— Само собой!

— То-то же! Если и правда хочешь, тогда слушай: заовражную делянку обязательно надо убрать в два дня. Берешься?

— Но как же, сынок? Ты дашь мне еще кого-нибудь в помощь?

— Нет. Я уже сказал: ты должен обойтись собственными силами. И собственными силами вывести район на первое место! Ведь кроме тебя, у нас никто косить не умеет.

— Это да…

— Ты — старик в своем роде уникальный.

— И что?

— А то, что учись делать все организованно, на ходу. На ходу одеваться, на ходу умываться. Или, еще лучше, бегом!

— Господи, господи! — вздыхает Григоре. — Бегом?

— Бегом!.. Или, может быть, честь бригады дорога тебе только на словах?

— Дак…

— Начинай! На месте!

Старик стыдливо и нерешительно топает оземь то одной, то другой ногой — бежит.

— Веселей! — командует бригадир. — Дыши ровнее! Вот так! Где коса?

— Какая коса?

— Которой косят!

— Там! — старик пыхтя указывает куда-то в небо. На ветке дерева, раскинувшего над домом свою пышную крону, висит его старая испытанная коса. — Взять, что ли?

— К дереву — бегом марш! — командует бригадир. — Раз-два, раз-два!.. Заточена?

— Заточена? Да! Со вчера еще! — старик хватает косу, продолжая бежать на месте.

— О чем же ты думаешь? — подгоняет его бригадир. — Вперед!

— Куда? — дед уже закинул косу на спину.

— В поле! На делянку!

— Но я еще не поел!

— Что? — бригадир не расслышал.

— Не жрамши он, вот что! — впервые подает голос старикова жена, возящаяся у летней плиты.

— Не позавтракал, — повторяет старик. — Надо бы хоть червячка заморить…

— А-а! — бригадир укоризненно качает головой. — Да, дед, я вижу, ты больше демагогию разводишь, а на самом деле честь района тебе до лампочки. Я горю, бригада горит, а тебе бы только брюхо набить… Знаешь что? Поешь на ходу!

— Как — на ходу? — крестится старуха. — Что-то на моей памяти такого не бывало!

— Да? А спутники на твоей памяти бывали? А луноходы? А Большой театр в Париже? А аэробика? Нет, бабка, ретроградству — бой! Что там у тебя в горшке?

— Борщ…

— Борщ?

— Борщ!

— Так. Наливай миску, да поживее!.. Есть! — бригадир выхватывает миску у старухи и сует ее в свободную руку старика. — Не обожгись, держи! Не останавливайся! А ложка где? Бабка, где ложка?

— Забыла, — бормочет она, смущенная столь энергичным натиском.

— Забыла?! Бегом к плите! Да пошевеливайся! Ты тоже должна внести свой вклад!..

— Внесу, как же не внести! — она переваливаясь бежит к плите и возвращается с ложкой.

Старик топает на месте.

Бабка отдает ложку бригадиру, тот бросает ее в миску с борщом.

— Вперед! — командует он. — Дуй до горы, старик! Все в порядке! К победе!

— Хлебушка бы! — кричит впопыхах дед Григоре и мелкими шажками бежит к воротам. Одной рукой он придерживает косу на плече, другой — миску с борщом, в которой прыгает ложка. — Хлебушка не забудьте, люди добрые!

— Чего-чего? — опять не понимает бригадир.

— Хлеба!

— Ах, хлеба! Хлеб сперва скосить надо, смолотить, на муку перемолоть и в печи испечь! Ха-ха! Шучу! Бабка, неси хлеб!

Бабка вихрем несется к плите, отрезает здоровенную краюху, доставляет ее к воротам, но у старика заняты руки. В одной — коса, в другой — миска и ложка. Он бежит-бежит, а сам жалостно поглядывает на хлеб, который протягивает ему старуха, семенящая рядом.

— Эх, голова садовая! Бабке косу отдай, пока поешь! — кричит бригадир. — Ну, люди! Ничего сами не сообразят!.. И не останавливайтесь: солнце всходит!

— И верно, не догадались!.. — старик передает косу старухе.

— А с хлебом что же делать? — беспомощно спрашивает она.

Действительно, теперь у старика в одной руке миска, в другой — ложка. Хлеб держать опять нечем.

— Снова не слава богу! — бригадир возмущен бестолковостью стариков. — Ты, бабка, одной рукой держи косу, а другой — давай ему хлеб откусывать на ходу! И не отставай! Помни про честь бригады!

Бежит старый Григоре, кое-как хлебает борщ, кое-как откусывает хлеб… Они уже добрались до колодца, оставив позади добрый десяток домов.