Николае Есиненку - Деревянная пушка

— Стема…

— Не спорь. Дай сюда чашку… вот так.

— Но тебе же ничего не осталось.

— Поровну.

— Хорошо. Впредь я буду иногда готовить холодный кофе.

— Знаешь, мне что-то есть захотелось.

— Я же предлагал тебе сухарик.

— После холодного кофе у меня всегда волчий аппетит.

— Я давно заметил. Вот и думал, что сухарик…

— Сухарик… дал бы лучше бутерброд.

— Свинина очень жирная.

— Ничего… нет, ты прав дай лучше печенюшку. Для мяса еще слишком рано… и я чувствую, что толстею.

— По тебе не скажешь.

— Ты-то не скажешь, но я чувствую.

— Это у тебя очередной идефикс.

— Вот что: мы в городе зайдем в кафе и поедим плотнее… Дотерпишь?

— Я-то — да, а вот ты…

— Надеюсь, Мия не заставит нас ждать уж слишком долго.

— Должен заметить, что эти ваши перезвоны мне смешны. Вы как на службу ходите.

— Ничего смешного не вижу.

— Я не в том смысле, но иногда мне кажется, что ты слишком зависишь от Мии и Греты.

— Грета звонит каждый день.

— Вот именно. Могла бы и пореже.

— Но они мои подруги.

— Еще бы, еще бы… А не зайти ли нам в театр?

— Узнаем, как там и что… Да?

— Вообще интересно, что у них делается после статьи.

— Вот послушаем, что скажут Мия и Грета. Грета еще не звонила.

— Это было бы слишком… сейчас только девять.

— Ах, вот как? Тогда встаю… возьми чашку… мерси.

— Стема, вынужден тебя огорчить.

— Что там стряслось?.. Где ты, Дим?

— В твоей комнате, у окна.

— Сейчас приду, только молоко поставлю на огонь… Ну, что у нас новенького?

— Я же сказал: придется тебя огорчить.

— А в чем дело?

— Не двигается работа на твоей стройке.

— Ага, значит, ты тоже туда посматриваешь… Любопытство заедает?

— Так… я случайно.

— Все на свете случайно. Случайно я заметила, что появилась машина, случайно увидела, как забили колышек, и так же случайно начала поглядывать туда все чаще.

— Но там ничего не изменилось, видишь?

— Вижу. С тех пор как привезли эти несколько машин котельца, никто больше не показывался ни вчера, ни позавчера.

— Вчера и позавчера я не смотрел, а сегодня… Вывалили камень — и все. На стройках так часто бывает: начнут и бросят.

— Надеюсь, здесь такого не случится. Раз уж привезли камень… Ты знаешь новый дом возле стадиона?

— Шестнадцатиэтажный?

— Остальные все старые.

— Ну?

— Можешь мне сказать, когда его построили?

— Вроде в прошлом году.

— Но сам ты там был?

— А чего мне там искать?

— Вот. А его возвели за одну зиму. Так и здесь будет. Если бы только знать, что́ именно они задумали строить…

— Не помешало бы столовую… кафе далеко.

— Ты тоже об этом подумал?

— Понимаешь, мы-то с тобой обедаем дома, но ведь есть люди, которым просто некогда готовить. А когда еще и поесть негде — это просто бедствие.

— А нам разве плохо было бы? Не всегда охота возиться с кастрюлями, а тут — перейди дорогу и ешь на здоровье. Но, может быть, это и не столовая: слишком далеко от центра, кто сюда пойдет обедать? Скорее — магазин.

— А как же наш промтоварный? Он, правда, маленький, но…

— Устарел. Приходится нагибаться, когда входишь. Ты там давно был?

— Уже не помню.

— Я — месяц назад. Боже, какое убожество! Темно, сыро, грязно… там даже новые вещи кажутся ношеными.

— Нет, не скажи, и от такого магазина есть польза. Раз в год зайдешь купить спичек, и то… Все-таки не в центр тащиться. А представь себе вместо магазина рабочее общежитие…

— Упаси боже… лучше уж магазин. Может, и товары появятся.

— Но мы увлеклись, моя радость. Пока что там просто пустырь, и зря я с тобой тут ошиваюсь…

— Мне не нравится это слово.

— Но оно же из пьесы…

— Прошу тебя… оно так вульгарно.

— Я, собственно, хотел сказать, что зря трачу время у окна. Не было никаких проблем, а теперь сразу сотня: будут ли строить? когда? что?

— Ничего, узнаем и успокоимся… да мы тут и не… ошиваемся.

— Прости, дорогая, но ты именно это и делаешь.

— Я мельком…

— Да и я хорош гусь… Ты два дня молчала, так я сам начал посматривать, что да как.

— Увы, ничего.

— Потому-то я тебя и позвал.

— А теперь придется мне тебя огорчить.

— Давай.

— Оденься, соберись, потом скажу.

— Говори что хочешь, я с места не сдвинусь. И имей в виду, что за фруктами стоять не буду: в такую жару очереди не для меня. К вечеру — пожалуйста.

— При чем тут фрукты! Неужели ты ничего не чувствуешь?

— Горит что-нибудь?

— Дышать нельзя от этого запаха. Как ты полагаешь, сколько часов должна кипеть одна маленькая джезва?