Анатолий Афанасьев - Искушение

Катерина Васильевна не удивилась.

— Так я и видела, к этому идет. А на ком?

— Этого я точно сказать не могу. Я как Бальзаминов, не на той, так на этой. Но другого выхода и правда нет. В одиночку-то я еще быстрее с ума сойду.

Не сошел Боровков с ума. Кое-как дотянул до сессии, а там некогда стало безумствовать. Сессию неожиданно легко сдал, отщелкал экзамены, как орешки. Это было важно: сорок пять рублей стипендии на дороге не валяются. Он воспрянул духом. Записался на курсы английского языка. Однажды натолкнулся в коридоре на Кривенчука, не успел уклониться от встречи. Кривенчук ему обрадовался, но как-то грустно, по-стариковски.

— Как успехи, малыш? Как твои почки?

— Забыл и думать.

— Чего ж не заходишь?

Боровков не отвел взгляда.

— Не обижайтесь, Федор Исмаилович, спорт — это не мое.

— А что же твое? Ты уже знаешь?

В вопросе Боровков уловил подковырку. Год назад это бы его задело, он, может быть, надерзил бы любимому наставнику, а сейчас ощутил лишь жалость. Он видел перед собой измученного человека, который так стойко держался на плаву только потому, что привык задавать коварные вопросы другим, а не самому себе.

— Что мое, я не знаю, — Боровков улыбнулся приветливо, — но скоро буду знать. У вас-то все в порядке?

— Ксюта о тебе спрашивала. Зашел бы хоть в гости при случае.

— Скажите ей… Да нет, я зайду. На днях и зайду.

Они вчетвером — Кащенко, Галя Кузина, Брегет и Боровков — отметили последний экзамен в маленькой чебуречной неподалеку от института. Скинулись по трешнице, и пир удался на славу. Взяли бутылку сухого белого вина, чебуреков, осетринки, мороженого. Весело болтали. Кащенко отлучался звонить, вернувшись, сказал, что скоро устроит им большой сюрприз. Через полчаса устроит.

— Еще бутылочку купишь? — поинтересовался Брегет, от двух глотков с непривычки захмелевший.

Кузина рассказывала, как она ушла из театральной студии. Как она хлопнула дверью, и штукатурка с потолка посыпалась. Она тоже преобразилась, раскраснелась, и стало видно, что никакая она не роковая женщина, а всего-навсего девчонка-простушка с повышенными запросами. Она глаз не сводила с Боровкова, а Брегет с нее. Вечная история. Кузина ушла из студии, потому что режиссер нашел новую девушку на главную роль, вроде бы дублершу, какую-то сопливую десятиклассницу. Пусть бы это была только дублерша, но вскоре стало известно, что режиссер к ней неравнодушен и имеет на нее виды. Вот тогда Кузина и хлопнула дверью. По ее мнению, там, где искусство, не должно быть грязи и нечистых помыслов.

— Почему грязи, — заметил Кащенко, — может быть, он в нее влюблен.

Кузина презрительно фыркнула.

— При мне он уже был влюблен сто раз. И в меня в том числе. Он очень любвеобильный.

Боровков спросил:

— Думаешь, Галя, они спохватятся и за тобой прибегут?

Кузина ответила неожиданно смирно:

— Какая разница — прибегут, не прибегут. Дело совсем не в этом. Я в самой себе разочаровалась. Ты был прав, Сережа. Нет у меня таланта.

— Я так не говорил.

— Не говорил, так думал. Почти у всякой женщины есть некий дар имитации. Это в ее кошачьей натуре. Но это вовсе не талант — это мистификация.

— Ты что говоришь, Галя, — встрепенулся Брегет. — Да ты, если захочешь, всех за пояс заткнешь. Да ты такая!..

Его горячность была понятна, но не вызвала ни у кого осуждения, а Галя послала ему одну из самых очаровательных своих улыбок.

— Ты такой хороший, Брегетик!

Брегет в счастливом возбуждении потянулся за бутылкой, но тут подоспел обещанный Кащенко сюрприз. В чебуречную входила грациозная девушка в вязаной шапочке и куцем пальтишке с беличьим воротником. Она несла авоську, туго набитую свертками. Это была Вера. Кащенко ринулся ей навстречу, привел к столу.

— Знакомьтесь, кто незнаком, — объявил он с видом победителя. — Это моя жена.

— О-о, — сказала Вера. — Может, кто-нибудь хочет кефиру? Я купила две бутылки. Мне так нравится, какой у вас в Москве делают кефир.

— Кто же от кефира откажется, — Боровков первый нарушил остолбенелое молчание. Усадив Веру за стол, Кащенко объяснил ситуацию. Вера останется в Москве. Вчера они подали заявление в загс. Вера будет заниматься на подготовительных курсах, а поживет пока у него. Вот так-то. Кащенко попросил Галю взять его молодую жену под покровительство, потому что у нее нет в Москве подруг.

— А как же родители? — спросил Боровков.

— Желают нам счастья, — лаконично ответил Кащенко и не выдержал, ошалело хихикнул. — А что им остается делать?