Венсан Равалек - Гимн шпане

Женщина подняла нос от тетрадки.

— Тысяч в тридцать-сорок, да?

— Ну, что ты говоришь, сорок тысяч франков не окупят даже половины расходов на печать.

— Кроме того, в наше время важную роль играет реклама, которая обходится недешево.

— Считайте, расходы на одну книгу, разумеется, грубо, составят порядка ста тысяч.

Подавляя взрыв идиотского хохота, маньяк шумно высморкался.

— Что касается стихов, материал очень достойный, — изрекла тетка.

Она прокашлялась, в этот момент в другом конце зала официант опрокинул поднос на колени хорошо одетой пары; черт побери, поосторожней нельзя, сказала женщина. Тетка начала декламировать:

Продолжение потонуло в булькающих звуках, которыми разразился ковбой, уткнувшийся в салфетку. Что самое странное, обратилась Мари-Пьер к женщине, некоторые из его стихотворений пророческие, в них говорится о том, что случится в будущем. Ага, воскликнул озабоченный, значит, автор — ясновидящий, и ковбой буквально забился в корчах. В общем, они надо мной потешались.

— Что ж, мне остается только поблагодарить вас за бесценную помощь.

Я встал, Мари-Пьер тоже, полагаю, мы свяжемся с вами в самое ближайшее время.

Как, вы уже уходите, вскричал ковбой, изобразив на лице огорчение; озабоченный наконец-то успокоился: конечно, мы сделаем все возможное, чтобы снизить цену. Я в этом не сомневаюсь, сказал я с улыбкой, но нам необходимо все обдумать. В любом случае это очень интересный автор, заметила женщина. Вот паноптикум, подумал я, ну что ж, продолжайте зарабатывать гроши со своими убогими книжонками.

На улице было по-прежнему жарко; знаешь что, сказал я, сегодня мне бы очень хотелось славно поужинать в симпатичном месте.

— Гляди, — вдруг воскликнула Мари-Пьер, — наш знакомый с Эйфелевой башни!

Под руку с весьма хорошенькой особой, одетый в легкий летний костюм, в котором он казался еще толще, чем я его запомнил, от выхода с Ярмарки поэтов к нам направлялся Александр Драган, «архитектор высшей категории».

Любовь: этим летом, Венера и Меркурий заставят вас веселиться напропалую и делать глупости. Многочисленные связи, новый взгляд на верность и отношения в паре. Пик активности в июле. Ого, видимо, скучать нам не придется, сказала Мари-Пьер, если они настаивают, лично я не против.

Мы сидели в офисе, было жарко, но не слишком, в последнее время чуть-чуть похолодало, многие сотрудники «Адажио» находились в отпуске, а остальные, похоже, занимались какой-то загадочной деятельностью вне офиса, потому что коммутатор подключили к общей линии и обязанность включать перед уходом сигнализацию возложили на меня. Мы с Мари-Пьер обсуждали, кого позвать на банкет, назначенный на тринадцатое июля. У нас было немало поводов для праздника: отъезд Жиля, день рождения Мари-Пьер, четырнадцатого ей стукнет всего семнадцать, но мне очень хотелось отметить эту дату, плюс имелся и официальный повод — «Экстрамиль» без особых сложностей вступила в мир легальных деловых отношений, регистрация в Коммерческой палате была практически завершена, теперь я стал законным владельцем компании на пару с двумя соучредителями; Мириам с Бруно получили символические доли, Мари-Пьер была несовершеннолетней, но я сказал: не важно, принадлежит тебе что-то официально или нет, все равно мы владеем бизнесом пятьдесят на пятьдесят. С организацией вечера возникли проблемы, непонятно было, как рассадить гостей, учитывая, что банкет мы устраивали в китайском ресторане на улице Сен-Рош в зале с маленькими столиками; Мари-Пьер взяла карандаш: первый столик — Саид, Моктар, его брат… по логике, четвертым должен быть Жиль, ведь они с Саидом давние кореши, да и с Моктаром тоже, Но на торжество приезжала Мириам, и, конечно, он должен сидеть с ней, однако нельзя же посадить мать Мари-Пьер с арабами, за дальний столик, а тогда кого? Давай других продавцов, предложила Мари-Пьер, — из боулинга, из заведения на Елисейских и поставщика пива; но эта идея меня не грела: они непременно заговорят о делах, будут сравнивать цены, ты же сама знаешь — у нас гибкая ценовая политика, люди могут обидеться.