Франсис Бебей - Ашантийская куколка

— Ради меня, конечно.

— Тогда я так и напишу? «Если бы я знала, что Спио будет жертвовать жизнью ради меня…»

— Да нет же! Ради меня, меня!

— Ну да, да, ради тебя, тебя, не ори зря… Если бы я знала, что Спио будет жертвовать ради тебя жизнью…

— Я же сказала: «Готов был пожертвовать ради тебя жизнью».

— Я же сказала: «Готов был пожертвовать ради тебя жизнью». Ты хочешь, чтобы я так и написал?

— Да, пиши так… Пиши как хочешь. Спио поймет. Он-то умный. Не то что ты.

— Да и ты тоже умная, барышня.

— Какая же я умная, если не могу сама написать письмо? Даже ты не можешь меня понять.

— В том, что я тебя не понимаю, это уж не твоя вина, барышня. Должно быть, тебе надо сказать что-то очень мудреное. Твое письмо писать трудно, понимаешь? Не так уж часто мне приходится писать таким людям, которые работают в государственных учреждениях, понимаешь? А служащие в учреждениях не любят, когда им пишут неизвестно что, понимаешь? Поэтому давай будем внимательнее. Так на чем же мы остановились?.. Ага… Мам как-то раз сказала: «Спио пожертвует ради тебя даже жизнью».

— Нет! Вот видишь, ты опять не понял. Мам как-то раз сказала: «Если бы я только знала, что Спио готов был пожертвовать ради тебя жизнью…»

— Да, да, я так и написал.

— Почему же ты прочитал совсем другое?

— А ты не обращай внимания. Это мои очки виноваты. Все из-за них!

Диктовка кое-как продолжалась, только теперь Эдна с большей легкостью переносила и взаимное недопонимание, и туманные фразы, искажающие смысл письма. Целый час длилась эта борьба за ясность изложения, и когда письмо оказалось законченным, Эдна поднялась, заплатила за работу, взяла конверт с письмом к Спио и отправилась на почту, находившуюся примерно в метрах четырехстах.

Вся эта процедура была для Эдны весьма трудным делом, и, если бы не ее большая любовь к Спио и та огромная признательность за то, что он сделал, никогда она не решилась бы пройти через такое тяжкое испытание. С этими мыслями она дошла до почты, купила марку и отправила письмо. Когда она выходила оттуда, то увидела Джин, катившую на велосипеде.

— Привет, Эдна! Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, Джин, очень хорошо!

— Ты что, получила перевод, да?

— От тебя ничего не скроешь, Джин, насчет перевода ты угадала. Только я не собираюсь им воспользоваться.

— Вот это уже совсем плохо, значит, не удастся обмыть такое дело.

Джин сошла с велосипеда и, подойдя к Эдне, сказала:

— Ну вот, теперь я вижу, жизнь у тебя действительно идет прекрасно.

— Лучше не бывает, Джин. От моей несчастной раны уже ничего не осталось.

— Она ведь у тебя давно зажила. Раны быстро затягиваются, только рубцы остаются. Счастье еще, что тебя задело в таком месте, где ничего не видно.

— А представляешь, если бы пуля попала мне в лицо?

— И насквозь продырявила бы обе щеки? Ох, не говори об этом, Эдна, я лично предпочла бы умереть, чем увидеть такое.

— Зато ты бы больше надо мной не смеялась.

— Не болтай глупости. Как себя чувствует Спио?

— Откуда я могу знать, раз он теперь далеко!

— Он тебе не пишет?

— Пишет, но…

— Представляешь, что я узнала?

— Что?

— Говорят, ты вскружила голову врачу.

— Какому еще врачу?

— Брось притворяться, Эдна, будто ты не понимаешь, о ком я говорю. О Бюнефо, конечно, и ты это прекрасно знаешь!

— Я кружу ему голову?

— Да еще как, Эдна! Но меня это нисколько не удивляет, если бы не одно обстоятельство, о котором я хочу тебе напомнить.

— Какое обстоятельство?

— Ты не забыла нашу драку?

— Ну и что?

— Так вот, о ней следовало бы вспоминать каждый день.»

— Почему?

— А потому, что, если ты хочешь знать, твоя так называемая лучшая подруга Анжела имеет виды на Бюнефо.

— Вот это новость! Ну а при чем здесь я?

— Да ни при чем, только я хочу тебе дать дружеский совет. А там поступай как знаешь.

Рядом с молодыми женщинами проехала машина, оставив после себя густой столб пыли. Эдна и Джин невольно зажали нос и быстро сошли с дороги. С губ Эдны сорвалось достаточно выразительное словцо, из чего можно было предположить, что она «из-за этой старой дохлятины» чуть не свалилась в кювет. Затем разговор возобновился.

— Спасибо за совет, Джин. Только, видишь, мне теперь ни к чему твои советы.

— Как так?

— А так. Во-первых, если Анжела имеет виды на врача, то это нисколько не значит, что все такие же, как Анжела. Во-вторых, ты, конечно, знаешь, что Спио — мой жених. В-третьих, должна тебе заметить, если бы я даже и вздумала кружить голову Бюнефо, то это нисколько не помешало бы моей подруге Анжеле им восторгаться. Ей-богу, не могу взять в толк, почему вы вечно выбираете тех мужчин, которые, по-вашему, льнут ко мне или же я льну к ним?