Франсис Бебей - Ашантийская куколка

— Зря ты, моя девочка, меня упрекаешь. Я поехала в больницу вместе с тобой, а вышла отсюда только сегодня утром. Я даже спала рядом с тобой, на той вот кровати. Хорошо еще, что других больных в палате не оказалось, но я бы не сказала, что спала здесь с такими же удобствами, как дома. Откуда же, по-твоему, я могла знать, что там дальше случилось?

— Значит, тебе никто до сегодняшнего дня не сообщил, что Амиофи получила разрешение на торговлю?

— Э… Э… кое-что я, конечно, слышала… довольно удивительные вещи. Но я не…

— Выходит, наши дорогие «подружки» с рынка поступили не очень-то благородно по отношению к нам. Мы вместе подготовили демонстрацию, ты ее возглавила, я чуть было не погибла, а когда все кончилось, не нашлось никого, кто бы сообщил тебе о том, что мы выиграли бой. Ах, как подумаю теперь, что сама ходила к Спио и просила его выполнить нашу просьбу…

— Откуда ты-то все знаешь, Эдна? — удивилась бабушка.

— Джин и Анжела приходили днем меня навестить. Они мне все и рассказали.

— Джин и Анжела? Эти две девицы, с которыми ты подралась тогда? Они самые?

— Да, Мам, они самые. И я удивилась не меньше тебя, когда их увидела. Я подумала было, что они ошиблись палатой, потом решила, что они пришли посмеяться надо мной. А оказалось все не так: именно меня они и решили навестить. Мы очень славно поговорили. Во всяком случае, от них-то я все и узнала. А вот то, что к тебе никто не пришел и ни о чем не рассказал, это просто уму непостижимо. Оставить меня одну, не убедившись, что все обошлось благополучно, и заглянуть на рынок ты, конечно, не могла, но из них кто-нибудь наверняка мог бы зайти сюда, уж если не для того, чтобы справиться о моем здоровье, то хотя бы сказать, что мы не зря старались. Просто, я считаю…

— Прошу тебя, девочка моя, не говори так. Я тебе сейчас все объясню. Я знала, что дело Амиофи закончилось удачно, если только можно так сказать…

— Почему — если можно так сказать.

— Да я о себе говорю, ведь для меня все кончилось тем, что я попала вместе с тобой в больницу. А если всевышний призвал бы тебя к себе, то я бы вообще осталась на рынке одна-одинешенька со своим горем и с разрешением на торговлю для моей подруги Амиофи.

— Понимаю. Но что ты еще хотела сказать?

— А то, что вопрос улажен. Об этом я знала с самого начала. Но рассказывать тебе, как все это произошло, я побоялась и даже сейчас не уверена, стоит ли мне говорить.

— Мам, я хочу знать все!

— Разве Джин и Анжела не сказали тебе, что твой друг Спио чуть было места не лишился из-за всей этой истории?

— Сказали. Я даже знаю, что Спио, рискуя ради нас, пошел к самому министру и добился его подписи на разрешении для Амиофи.

— Потому что он знает министра лично…

— И он действовал через голову своего начальника.

— Вот именно. А такие вещи не очень-то по душе начальству.

— Совсем не по душе, как сказала Анжела.

— Вот видишь!

— Ну и чем же все кончилось?

— Кажется, конца еще не видно, но, по-моему, Спио сейчас находится в весьма затруднительном положении

— Почему? Не понимаю. Ведь он же знает министра.

— Лично знает — что правда, то правда. Правда и то, что защищал он общие интересы, желая спокойствия жителям города…

— И даже всей стране.

— Правильно, но только закон, он закон и есть. Если Каждый чиновник начнет соваться к самому министру только потому, что с ним лично знаком, и требовать, чтобы тот ему бумаги подписывал, пусть даже важные, и чему это приведет, а?

— Так ведь в данном случае этого требовало общее дело, Мам.

— Конечно. Но ты не знаешь, до чего там у них в административном аппарате все сложно. Нам, торговкам, со всем этим сталкиваться не приходится. Куда хотим, туда и идем. А чиновники по-другому живут: прежде чем войти в одну дверь, пройди сначала через несколько других.

— Значит, положение Спио настолько серьезно? Бедняжка! Теперь он должен расплачиваться за то, что хотел помочь нам!

— Послушай, девочка моя, надеюсь, все обойдется, а пока ходят слухи, будто бы Главный инспектор не требовал увольнения Спио, а иначе, говорит, сам откажется от должности и выйдет из партии. Теперь ты понимаешь, почему я не хотела тебе ничего об этом рассказывать, иногда ты еще совсем слабая была, находилась между жизнью и смертью.

Эдна от души поблагодарила бабушку.

— Спасибо тебе, Мам, — сказала она. — Но признайся мне честно: ты боишься, что придется устраивать новую демонстрацию, чтобы выручить теперь из беды Спио?