Франсис Бебей - Ашантийская куколка

— Газы! Пустите газы! — приказал офицер.

Пустили слезоточивые газы, но демонстранты, прикрыв глаза ладонью, шли вперед. Убедившись, что толпу ничем не остановишь, полиция пустила в ход все имеющиеся в ее распоряжении средства, увы, достаточно действенные. Раздались выстрелы, на сей раз уже прямо в демонстрантов, чья дерзкая настойчивость вывела наконец из себя блюстителей порядка. Падали женщины и мужчины, крича от боли или проклиная полицию. Штурм парламента замедлился, но продолжался все с той же решимостью. Вскоре все смешалось в рукопашной схватке демонстрантов с полицейскими… Эдне удалось пробиться к главному входу.

Лицо ее было покрыто потом, волосы всклокочены, из глаз текли слезы. За ней прорвались и другие, обступив Эдну плотным кольцом, и полицейским, которые не так уж заботились о наведении порядка, не удалось схватить зачинщицу. Дым от выстрелов начал постепенно обволакивать толпу, теплый предполуденный воздух наполнился противным запахом горящего не то бензина, не то керосина, а выстрелы звучали все чаще, к демонстрантам теперь уже примкнули прохожие и зеваки, рисковавшие жизнью ради чужого им дела. Эта неожиданная поддержка со стороны посторонних людей, пренебрегших опасностью, придала новое значение демонстрации, стала свидетельством того, каким уважением пользовались рыночные торговки. Вскоре у входа в парламент собралось столько народу, что трудно было различить в этой массе полицейских. Начальник полиции, видя, что его воинство оттеснено назад, потребовал по телефону подкрепления. Немного спустя подкатили четыре грузовика с отрядом вооруженной до зубов полиции. Расправа началась по всем правилам. Вход в парламент по-прежнему надежно охраняла полиция, сдерживая напор толпы; среди демонстрантов раненые падали уже десятками. Среди общего гомона и шума были слышны стоны, плач, проклятья, отрывистые приказания полицейских… Вдруг сквозь гул толпы прорвался звонкий голос:

— Мам‚ Мам, я умираю!

Как подкошенная упала Эдна у нижней ступеньки парадной лестницы, сраженная пулей, попавшей ей в спину, и, пока Мам пробивалась сквозь толпу, ее внучку окружили со всех сторон и демонстранты, и охрана. Через розовую кофту и светло-голубую пань сочилась кровь. Очевидно, рана была серьезной. Когда Мам, вся в слезах, оказалась наконец рядом, она увидела «свою девочку» без сознания, а вокруг толпились демонстранты и полицейские, потерявшие вдруг охоту продолжать борьбу. Рыночные торговки любили Эдну, и ее безудержная храбрость в столь трудную минуту еще усилила их уважение к ней. Вокруг нее хлопотали женщины. Одни считали, что нужно срочно вызвать врача, другие советовали немедленно везти ее в больницу. Правда, всем, кто пострадал в схватке с полицейскими, тоже оказывали помощь, так что Эдна не составляла исключение. Но к ней отнеслись с особой заботой и вниманием, ведь она вела себя как настоящая героиня и, как Жанна д’Арк, повела в бой сотни мужчин и женщин. В больницу Эдну доставили не на «скорой помощи», что уже стояла, наполовину заполненная ранеными, а на такси, куда ее посадили, наскоро перевязав рану, и Адима, «самая богатая дама рынка», вызвалась лично отвезти Эдну вместе с Мам. Она хотела лично убедиться, примут ли Эдну в больницу и будет ли ей немедленно оказана необходимая помощь. Мам плакала не переставая, хотя Адима всячески пыталась ее успокоить. Бабушка то и дело прикладывала руку к груди Эдны, чтобы проверить, бьется ли ее сердце, и каждый раз облегченно вздыхала.

Ехать пришлось через весь город, сначала по главным асфальтированным улицам без тротуаров, потом по узеньким, забитым народом улочкам, по обеим сторонам которых тянулись маленькие, закрытые нынче лавочки, над дверьми которых красовались имена их владельцев: Шарам, Фаталис, Назикопулос, Еркинизис, Проитолидос.

Когда наконец у въезда в больницу сторож после долгих переговоров с женщинами согласился пропустить машину, воспоминание о демонстрации уже почти стерлось в памяти Мам. Она думала только об Эдне, только о том, что скажут врачи, смогут ли они помочь ее внучке, спасти ее от смерти. Минуты ожидания показались ей часами. Конечно, присутствие Адимы было весьма кстати. Мам и сама почувствовала это и нашла в себе силы, хотя была еле жива от волнения, поблагодарить Адиму от всей души.

Вот сюрприз, так сюрприз! Мам и тетушка Принцесса просто не могли прийти в себя от изумления! А Эдна чуть не потеряла сознание.