Антония Байетт - Обладать [litres]

Где-то в письмах, далеко упрятанных письмах, Падуб говорил о нитях интриги, нитях сюжета и о Судьбе, которая, держа эти нити, владела им и Кристабель и вела их неумолимо. Роланд про себя отметил, с удовольствием записного постмодерниста, но вместе и с настоящим суеверным страхом, что его и Мод тоже ведёт теперь судьба, и, похоже, уже не их собственная, а судьба тех двоих, давным-давно опочивших любовников. Элемент суеверного страха, наверное, неизбежен при любой обращенной внутрь, замкнутой, на себя же ориентированной постмодернистской игре с зеркалами, — ведь при такой игре непременно настаёт момент, когда сюжет вдруг решает отбиться от рук и внутри его начинают хаотически множиться произвольные, но наделённые одинаковой степенью правдоподобия смыслы, — словно принялся за дело дикий, сумбурный закон, неподвластный авторскому намерению, которое — будучи благим постмодернистским — предполагает некое упорядочение , как его ни называй, произвольное, поливалентное или даже «свободное», но всё равно упорядочение, предполагает управляемость, управляемое продвижение — куда? — к некоему концу. Связность и завершённость суть глубинные человеческие потребности. И хотя может показаться, что нынче они не в моде, именно они нас больше всего завораживают и влекут. Когда двоих «настигает любовь», подумал Роланд, то это словно Судьба своим волшебным гребнем проводит по спутанным прядям мироздания, по спутанным прядям жизней, и возникает дивный порядок, складность, красота — возникает подлинный сюжет. Но что, если окажется верным и обратное? Что, если благодаря вовлечению в этот сюжет они с Мод сочтут нужным повести себя сообразно сюжету ? И не повредит ли это объективности и добросовестности, с какими взялись они за работу?..

Словно по негласному уговору, они продолжали толковать почти исключительно про ту, мёртвую пару. За гречневыми оладьями в Понт-Аване, потягивая сидр из прохладных глиняных кувшинчиков, они задавали вопросы, на которые пока не было ответа.

Что стало с ребёнком?

При каких обстоятельствах и почему Кристабель покинула Бланш и ведала ли Бланш о положении Кристабель? Как расстались Падуб и Ла Мотт? Знал ли Падуб о возможном появлении ребёнка?

Письмо Рандольфа при возвращении переписки не имело даты. Важно установить, когда именно оно послано. И неужели с тех пор любовники не обменялись ни строчкой? Долгий роман — мгновенный разрыв?..

Мод была опечалена, даже подавлена теми стихами, которые Ариана приложила к дневнику Сабины. Второе стихотворение Мод склонна была понимать в том смысле, что ребёнок родился мёртвым; последнее же стихотворение, о «пролитом млеке», очевидно, указывает на ужасное чувство вины, владевшее Кристабель, — вины за судьбу младенца, какой бы эта судьба ни была в действительности.

— Когда приходит молоко, нужно кормить, — говорила Мод. — Груди набухают, и может быть очень больно… Если же говорить о литературной стороне, здесь интересная перекличка сюжетов. Кристабель постоянно читала «Фауста» Гёте, сохранились её записи об этом произведении. Вообще, невинное детоубийство — один из сквозных мотивов в европейской литературе того времени. Гретхен в «Фаусте», Гетти Соррел, [164] Гетти Соррел — героиня романа Дж. Элиот «Адам Бид». Брошенная любовником, Гетти убивает прижитого от него ребёнка. Марта у Вордсворта в «Терновнике». Отчаявшиеся женщины с мёртвыми младенцами…

— Но мы же не знаем наверняка , что ребёнка Кристабель постигла эта участь, — мягко возразил Роланд.

— Я постоянно думаю: если она желала ребёнку добра, то почему в решающий миг бежала из Кернемета? Она явилась к де Керкозам в поисках убежища. Почему бы не родить в безопасности, в доме друзей?

— Она не хотела, чтоб хоть кто-то знал её тайну.

— Существует древнее табу — никто не должен видеть, как рождается ребёнок. Между прочим, в ранних вариантах мифа о Мелюзине супруг подсмотрел за феей не во время купания, а во время родов.

— Снова узор мифа проступает в жизни!.. — обронил Роланд.

Они также обсуждали будущие разыскания, пребывая в легкой растерянности — куда отправиться теперь. Очевидно, следует побывать ещё раз в Нанте, говорили они, и тем самым полуосознанно отсрочивали своё возвращение в Англию. Мод вспомнила, что в начале 1860-х Кристабель жила у каких-то друзей в Лондоне (о связи поэтессы со «Светочами Непорочными» Мод не подозревала). Роланд, в свою очередь, вспомнил: в записях Падуба бегло упоминается мыс Пуант-дю-Рас — про него Падуб замечает: «tristis usque ad mortem», [165] Падуб использует слова Христа в Гефсиманском саду: «Печален вплоть до смерти» (лат.). В синодальном издании: «Душа моя скорбит смертельно» (Евангелие от Матфея, 26: 38; Евангелие от Марка, 14: 34). В церковнославянском тексте: «Прискорбна есть душа моя до смерти». — но это ещё не доказательство, что поэт бывал в Финистэре.