Аманда Проуз - Что я натворила?

Кэтрин вдруг страшно пожалела, что сюда пришла; она поняла, что вторглась в личное пространство сына, лучше бы ей было сейчас остаться дома. Здесь не место для родителей или учителей. Даже не произнеся ни одного слова, Кэтрин уже могла понять, что присутствующие видеть ее не очень-то рады. Если бы только можно было стать невидимкой и уйти обратно в тень…

Кэтрин оглянулась, чтобы изучить маршрут, по которому прошла, пытаясь найти как можно более короткий путь к отступлению. Но слишком много людей и предметов попадались ей на ходу, поэтому найти дорогу было не так уж просто. На какое-то мгновение женщина и вовсе задумалась — а не повернуться ли и не убежать прочь?

— Здрасте! Тут твоя мама, Дом-Дом!

Кэтрин не понимала, кто это сказал, но тембр голоса был ей знаком.

— Да, это так, — ответила она с достоинством. — Привет, Дом! Всем привет!

Увидев рядом свою мать в ее цветочном переднике, Доминик закатил глаза и простонал что-то неразборчивое.

— Здравствуйте, миссис Брукер!

Эти слова принадлежали Луке.

— Здравствуйте, миссис Бедмэйкер!

И снова она не могла понять, кто из ребят назвал ее «миссис Бедмэйкер» — но скорее всего, тот парень из шестого класса, лицо которого было спрятано под капюшоном белоснежного свитера. Кэтрин почувствовала, что краснеет, в то время как школьники отчаянно старались не расхохотаться в голос. Момент был абсолютно нелепым. Кэтрин была вне себя от ужаса и унижения. Даже Доминик хихикнул, но тут же зарылся лицом в плед, чтобы его мать этого не заметила.

— Я просто… я… ну… — прошептала женщина.

Кэтрин сказала себе: Не плачь, Кэтрин, не здесь, не сейчас, только не перед этими ребятами. Собрав все свое мужество, она улыбнулась и объявила громким голосом:

— Я просто хотела узнать счет. Удачи всем!

Прижимая к себе корзинку с продуктами и стесняясь того, что в ней лежит, Кэтрин повернулась слишком резко и наступила в яму. Из корзинки вывалилась одна из бутылок с соком. Кэтрин подобрала бутылку и побежала дальше. Всю дорогу слыша сопровождавший ее ехидный смех.

Почему они вечно смеются надо мной? Чем я заслужила подобное обращение? Я ведь такой же человек, как они, и я не невидимка, — вертелось у женщины в голове.

Кэтрин вспомнила одну из их с Наташей бесед. Был прекрасный осенний день, и подруги гуляли по парку. И вдруг Наташа спросила:

— Ты ведь знаешь про свое прозвище — миссис Бедмэйкер?

Кэтрин осторожно ответила:

— Да, знаю. Школьники называют меня тайком так, в надежде, что я не услышу. Это что-то вроде посвящения для них — 10 баллов из 10 за храбрость! И конечно, я никогда не делаю им замечания!

— Почему, Кейт? — Наташа взяла подругу за руку.

— Ну, потому что они всего лишь дети, и большинство из них обзывают меня не со зла. У них никого здесь нет, они за много километров от дома. Я знаю этих детей уже довольно давно, и вряд ли стоит цепляться к ним из-за этого. Я имею в виду, это лишь безобидное развлечение, и я знаю, они на самом деле не имеют ничего такого в виду, — пояснила Кэтрин.

— Нет, Кейт, ты не поняла. — Наташа покачала головой и уточнила: — Я имею в виду, почему именно миссис Бедмэйкер? И зачем ты так часто стираешь постельное белье? Знаю, это не мое дело, но это немного… странно.

На лице подруги Кэтрин возникла комическая гримаса.

Кэтрин посмотрела на Наташу пристально. Она услышала в своей голове тихий голос: «Расскажи ей, Кэтрин, расскажи ей все прямо сейчас! Наташе не все равно, и она сможет тебе помочь! Расскажи ей, что Марк с тобой делает, что всегда делал, расскажи, как ты попала в эту ловушку, расскажи ей, что вынуждена играть этот спектакль ради детей — ведь мысль о возможной разлуке с ними для тебя невыносима».

Кэтрин открыла рот, и оттуда вылетела фраза, после которой их отношения с Наташей уже не были прежними. Это был звук захлопывающейся прямо перед лицом двери, звук падающего шлагбаума, звук опустившегося засова. Семь простых слов:

— Ты совершенно права, это не твое дело.

Впоследствии Кэтрин часто думала об этом разговоре и тех возможностях, которые упустила. Но разве можно было что-либо вернуть? Наташа уехала преподавать на другой конец страны, и Кэтрин уже не знала, увидятся ли они когда-нибудь. Тем хуже. Такой подруги, как Таш, у нее никогда не было и не будет.

Кэтрин вернулась мыслями к Доминику и Лидии. Она всю свою жизнь пыталась сделать из них приличных людей, показать, как важно уважать других и себя тоже. Но даже сама мысль об этом звучала как-то смешно: что за пример она может подать в плане самоуважения своим детям, если даже не уважает себя? Кэтрин была хорошей актрисой. Только так вышло, что она играла в жизнь, а не жила на самом деле.