Аманда Проуз - Что я натворила?

— Нет, мне однозначно не нравится этот пирог.

Она скрестила руки на груди, как насупившийся ребенок.

Кейт посмотрела на Таню пристально.

— Ну и хорошо, Таня, — пропела она, забрав у нее тарелку и выкидывая ее содержимое в мусорное ведро. — У тебя всегда есть вариант умереть с голоду.

Кейт была рада, что девочки не остались дома вечером, — Стэйси отправилась смотреть фильм в местном киноклубе, а Таня уехала в паб — без сомнения, чтобы лишний раз поиздеваться над вокальными данными Тома. У Кейт появилась редкая роскошь побыть наедине с собой. Она налила себе большой бокал дешевого вина и включила в гостиной все настенные лампы. Было уютно. Кейт была счастлива от мысли, что сможет провести несколько часов в одиночестве, потому что это было ее шансом собраться с мыслями. Когда она еще была замужем, вечера были худшим кошмаром из всех возможных. Теперь, однако, вечера стали для Кейт спасением, и даже через столько лет ей по-прежнему нравилось понимать, как хорошо провести вечер наедине с собой у себя дома.

Бар очень быстро опустел. Пьяные гуляки вышли наружу, в ночь, воздух которой все еще хранил приятное тепло летнего дня. Был один из тех дней, когда ночь толком и не успевала наступить. Светлело, и утро, казалось, было совсем близко.

Том был в ударе. Он вспомнил все возможные песни. Даже те, кто не был родом из Пенмарина и не знал здешних стишков и песен, хлопали и топали в ритм. Восхитительный выдался вечерок.

Таня сидела у самого края барной стойки. Ее огненно-рыжие волосы падали на плечо, а голову девушка склонила в сторону. Под мышкой она держала мотоциклетный шлем — первый и последний подарок байкера, с которым она вчера приехала. Она уже была готова уехать домой.

Проглотив остатки пива в своей кружке, Родни улыбнулся девушке. Она казалась ему безупречной, и на сей раз не из-за количества выпивки; Таня запала Родни в душу с тех пор, как он впервые ее увидел. Ему нравилось ее мировоззрение — девушка явно не ждала романтических отношений. Родни готов был биться об заклад, что ее парень вряд ли тратил лишние деньги на шоколадки, шампанское и дорогие безделушки. Догадаться об этом было довольно легко.

— Приятный вечерок? — произнес он.

— Бывали и получше, — ответила девушка и улыбнулась.

Родни нравился ее сарказм — это была явно не какая-нибудь там дурочка, чьей самой большой мечтой было захомутать такого, как он, или хотя бы выпросить у него дневную поездку на белоснежной яхте. Непринужденный, но шутливый тон ее ответа подсказал ему все, что нужно было знать: девочка хотела поразвлечься. Хорошо, что он отпустил бармена и официантку сегодня пораньше — как будто расчистив себе плацдарм. Что же, пора в бой.

— Куда ты с этим собралась? — хохотнул Родни и указал на шлем.

— Не знаю, а есть предложения?

Ответ Тани прозвучал бы более сексуально, если бы она не приняла свою годами отточенную позу юной соблазнительницы и если бы не то грустное панибратство, с которым эти слова вырвались из ее чересчур сильно накрашенных губ. Вот так она обычно и развлекалась — заманивала мужчин, давая им иллюзию того, что хочет их.

Родни подошел к Тане и медленно потянул ее за барную стойку. Она хихикнула, хотя ничего из этого забавным не находила. Они оба ждали этого смешка как сигнала к действию: продолжай, Родни, это всего лишь безобидное развлечение.

Схватив ее за ягодицы, мужчина прикоснулся губами к шее девушки, вдыхая молодой, свежий аромат ее тела. Скользнув своими ручищами под тонкую ткань ее футболки, он сделал несколько круговых движений. Таня медленно обернулась, глядя на мужчину, с которым собиралась переспать. Какой же он старый. Девушка рассмотрела его морщины и складки, его неровную и жесткую щетину.

Ей было смешно, до какой степени Родни не умел целоваться. Она думала, что такой взрослый мужчина должен быть настоящим экспертом по поцелуям, но нет. Тане этот незнакомец казался огромным. Это был настоящий великан, которого она намерена была завалить. Он так смешно себя вел — дергался и хватал ее, явно от нетерпения. Таня ухмыльнулась — ну надо же, все они одинаковые, как дойдет до дела, будь им двадцать, тридцать, сорок или пятьдесят… Сейчас главным было удовлетворение насущной потребности, желания. И она могла дать ему то, что он хотел. Если отвлечься от внешности, все ее любовники были очень и очень похожи.

Они легли на липкий красный линолеум. Здесь ужасно воняло пивом и вином. Родни не говорил Тане ласковых слов, не гладил ее по волосам и не шептал что-то трогательное в момент экстаза. Нет, они занимались любовью, как животные, жестко, почти агрессивно.