Давид Гай - Террариум

Что же было в Преклонии такого, чего нигде не было? – вопрос опять-таки вовсе не праздный, побуждающий преклонцев испытывать упомянутую выше сомнительную гордость содеянным; и ведь вправду, больше нигде в мире не было ни принудительного скачка в жестоком стиле царя, безжалостно прорубившего окно в Европу, построившего на костях город на болотах, ни устройство жизни два с лишним века спустя маленьким рябым вождем с плохо разгибающейся в плече и локте левой рукой и, как у черта, сросшимися на левой стопе вторым и третьим пальцами, угробившим миллионы людей и такой ценой превратившим Преклонию в одну из двух мировых держав с оружием чудовищной разрушительной силы; не имел аналогов и моментальный распад ядерного Союза преклонских социалистических республик в мирное время, в это не верилось, а когда события стали нарастать с неотвратимой быстротой, то казалось, будет пролито море крови, обошлось же почти без жертв.

Прорубивший окно в Европу царь в четверть столетия решил сделать то, на что в нормальных странах уходили века, дикую страну с враждебными человеку природными условиями он разбудил и открыл удивительную для самих преклонцев падкость на новое и чужое, склонность к подражательности и обезъянничанью, стремление наполнить внутреннюю пустоту впитыванием полезных элементов извне; и еще одна вековая привычка – смотреть на себя чужими глазами, сквозь чужие очки, не доверяя собственному взгляду – у какого еще народа таковое отыщется… Враги царя, тогдашние и нынешние, не могущие ему простить гулливеровские шаги в Европу, винят его в том, что без разбора переделывал преклонцев в европейцев, губя их этим, но это ложь, ибо царь был преклонцем до мозга костей, горячо любившим родину и в европейском опыте искал только пользу для своей страны; что же касается усилий маленького рябого вождя, то он создал государство, где личные интересы граждан полностью растворились, как в соляной кислоте, в общем, государственном интересе – отсюда специфическая военная лексика, все эти штурмы, фронты – хозяйственные и культурные, солдаты единственной преклонской партии, медали за бой, медали за труд, которые из одного металла льют, и – бесконечная борьба с искусственно насаждаемым образом врага, предстающего то в одном, то в другом обличье, внутри и за границами ощерившейся ракетами страны. Маленький рябой вождь ушел в мир иной, с известными оговорками и отступлениями начался другой период, в конце 80-х – начале 90-х прошлого века произошел выброс народной энергии, казалось, еще немного – и страна повернется лицом к Западу, начнет исповедовать и реализовывать его ценности, ан нет, все вернулось на круги своя, и снова возобладало военное представление об общем интересе, в народном сознании лепился понятный и привычный образ врага, начиная со взрывов жилых домов и вторжения боевиков в Гадестан и кончая второй вайнахской кампанией, мелькавший на телеэкранах ВВП в военной форме выглядел командиром, спасителем, отдающим все силы борьбе за безопасность народа и государства; сначала требовалось испугать преклонцев, потом показать, что с ним, Высшим Правителем, бояться не надо, жить не страшно.

И еще раз подтвердилось чередование в преклонской истории взлетов и катастроф как чередование государственных идеалов; впрочем, некоторые ученые считали – не просто чередование либеральных реформ и авторитарных контрреформ, не движение по кругу, а маятниковые колебания: речь идет о таком чередовании, в котором каждая последующая либеральная реформа идет дальше предыдущих; ВВП был знаком с этой теорией и не верил ей ни на грош – какая еще реформа, откуда ей взяться, если у власти, сейчас и надолго, железные парни из госбезопасности, знающие, как вывести страну из кризиса, заставить вновь ее уважать, народ же никогда не был для этого нужен, он представлял собой лишь строительный материал – песок, глину, цемент и не более, молча исполнял замысленное наверху и не роптал, а если б начал роптать, то быстренько был бы усмирен, слава богу, опыт накоплен, хилое же гражданское общество, когда оно проявилось в ходе перестроек, воспринималось, в лучшем случае, как помеха, в худшем – как враждебная сила.

Огромная, неуклюжая, нелепая, зачастую с необъяснимым прошлым, в минувшем веке испытавшая потрясения, которые только и мог пережить этот народ, поскольку нечего было терять, ибо ничего не имел… но куда-то и этой шаткой стране двигаться надобно, стоять на перепутье и чего-то ждать, бездействуя, невозможно, вот только вопрос, куда двигаться, в каком направлении; кто-то пророчествует, что у Преклонии нет будущего, только прошлое, ядовитое, как радиоактивные отходы, и смердящее, как разлагающийся труп; под этим, очевидно, подразумевается отнюдь не далекая история, а совсем близкая – сотканная прежними вождями смертельно прочная паутина из страха и слепой веры в идолов, ну, а какое настоящее у страны с такой историей – размытость, неопределенность, сплошной туман, несмотря на попытку стать одним из центров мирового влияния, и особенно доминирования там, где прежде, до распада, был единый Союз республик, а теперь самостоятельные государства, очень похожие на Преклонию по способу управления, на которые, что обидно, никак не удается набросить узду послушания; и давайте опять послушаем сказанное век с четвертью тому назад замечательно умным и прозорливым преклонским историком и философом – про то, что слышатся у нас праздные и вредные речи о необычайном могуществе Преклонии, о том, что ей стоит только слово молвить, и все сделается по-нашему, что весь мир с трепетом ожидает, что скажет и сделает Преклония, и т.д.; если бы Преклония проявляла на деле свое могущество, то много говорить о нем не было бы надобности, а если она почему-нибудь проявить его не может, то такие речи лживы и опасны; впрочем, если многие полагают патриотизм в национальном самохвальстве – это их дело. Сегодня же страна словно придуривается, являет собой сплошную имитацию – демократии, законов, выборов, даруемых свобод, вроде все делается, как у них на Западе, а на поверху – сплошной обман; и снова страна присягает одному Властителю, с тем лишь отличием от прежнего холопства, что делает вид, что преклоняется перед ним, готова пасть перед ним на колени, отказаться от своей воли и своей ответственности – на самом же деле тоже своего рода имитация, и уныло-бессмысленно звучат запоздалые мантры политологов-прикормышей – дескать, личность ВВП важнее для общества, нежели институты государства, власть в Преклонии первична, все остальное – вторично…