Пол Пен - Огоньки светлячков

Однажды я заметил, как мама сама откручивает винтики на петлях, чтобы потом попросить папу починить дверцу.

Мама вылила два яйца, предварительно разбив скорлупки, на сковороду, вытерла руки о фартук и, не обращая внимания на брызги масла, подошла к ходившей вокруг стола бабушке. Та не сводила глаз с малыша и похлопывала кончиком пальца по его губам.

– Ну же, просыпайся, – приговаривала она.

– Пусть ребенок спит, если хочет, – заявил папа из кресла. – Он и так постоянно плачет.

– Но что с ним могло случиться? – Мама положила руку на талию бабушки и отодвинула стул, чтобы усадить ее. Сама мама села рядом.

– Он не спит, – прошептала бабуля.

Мама расправила плечи и вскинула голову. Папа в кресле подался вперед, положив локти на колени. Я не смог устоять на месте и подбежал к малышу.

– Что это значит? Как это – не спит? – спросила мама и взяла ребенка у бабушки.

– Он не спит, – повторила та.

Яйца на сковороде зашкворчали, по кухне поплыл легкий запах гари. Мама встала, с тревогой повернулась, потом опять посмотрела на малыша, быстро потрогала губами его лоб и шею ниже ушка и облегченно вздохнула.

– Что за глупости, – с упреком сказала она бабушке. – Конечно, он спит. И дышит ровно. Жара у него нет. Прекрати нас пугать.

– Но почему он не просыпается?

– Он же ребенок, – вмешался я. – Может спать, когда захочет.

Мама рассмеялась, но бабушкино лицо оставалось по-прежнему озабоченным.

– Тогда попробуй его разбудить.

Мама села, положила ребенка на колени и пальцем потрясла его головку. Малыш никак не отреагировал.

– Обычно каждое утро он меня будит, – вещала бабушка. Я заметил, как дрожит ее голос. Пальцы ее нашли на груди крест и сжали в кулаке.

Мама принялась попеременно поднимать колени, пятки выскочили из тапочек и опускались на голый пол. Так играл со мной папа, когда я был маленький. Он держал меня за руки и подбрасывал, поднимая колени. Я смотрел на лампочку на потолке и становился ковбоем, скакавшим на лошади по прерии, как в фильмах, которые папе никогда не надоедало смотреть. Иногда я даже осмеливался отпустить его руки, с лихим криком хватался за невидимую уздечку и пришпоривал коня. Правда, потом игра наша прекратилась, папа решил, что я уже слишком тяжелый, чтобы скакать на его коленях.

– А сегодня я еще не слышала его плача, – продолжала бабуля. – С ребенком что-то случилось.

Мы смотрели на младенца и молчали. Слышно было, лишь как шипят яйца на сковороде и пятки мамы бьются об пол.

У входа возникла фигура сестры.

– С ним что-то случилось? – спросила она, не дождавшись ответа, вошла и взяла ребенка. Потом повернулась к плите, от которой поднимался дым. Яйца уже стали черными. – Вы ждете, когда начнется пожар. Опять?

Отец вскочил на ноги, постоял несколько секунд, поцокал языком и стремительно вышел из комнаты. Сестра проводила его взглядом. Лицо за плотной маской зашевелилось. Может, сестра улыбнулась? Невозможно представить.

Подойдя к маме, я вытянул руки и спросил:

– Можно мне?

Она кивнула, и я взял племянника, устроив на локте, как учили, и встал в пятно света.

– Только осторожно, – предупредила мама. – А что ты делаешь?

– Что он делает? – оживилась бабушка. Ей тоже было интересно.

Я сел, как и в тот день, когда малыш родился, повернулся ко всем спиной, будто защищая от них младенца.

– Что ты делаешь? – спросила мама.

Я переместил ребенка так, чтобы свет падал ему на лицо.

– Ты еще не знаешь о том, что дверь заперта, – прошептал я. – А это солнце. Смотри.

Племянник открыл глазки и захныкал.

– Видите? – услышал я за спиной голос сестры. – С ним все в порядке.

Вечером, когда я чистил зубы, в зеркале появилась маска сестры.

– Значит, ты был в ванне? – спросила она.

Она сжала мою руку, взяла зубную щетку и окунула ее в белую пену, которую я только что выплюнул в раковину. Были дни, когда нам приходилось всем так чистить зубы или пользоваться содой, а порой и просто водой. К счастью, зубная паста появлялась снова. Среди таблеток-витаминов, которые ежедневно давала нам мама, был кальций, который очень полезен для зубов.

Сестра принялась яростно чистить зубы, и мы смотрели друг на друга в зеркало. И молчали. Я вытащил щетку изо рта и сплюнул. Потом сестра. На ее подбородке повисла красноватая слюна, от которой тянулась тонкая ниточка к лужице в раковине. Сестра подняла голову, и ниточка лопнула, кусок ее прилип к маске.