Вера Колочкова - Я вас люблю – терпите!

Зато тамада Тамара выдавала настоящие чудеса импровизации, то есть расшевелила гостей не хуже, как если бы это сделал профессиональный диджей, молодой и резвый. Глядя на нее, Катя лишь диву давалась – откуда в этой далеко не первой, и даже не второй молодости даме столько физических сил? Так и пышет вокруг себя жаром неукротимой энергии. Куда ни взглянешь, всюду мелькает ее платье ядовито-зеленого цвета с пятнами испарины на спине. Фигаро здесь, Фигаро там. Лицо красное от напряжения, волосы слиплись, образовав на голове вместо прически пять веселых кудрей цвета фуксии. Даже немножко грустно было наблюдать за ее стараниями. И отчего-то – неловко. А вдруг ее посреди веселой свадьбы кондратий хватит от сильных физических перегрузок?

А отец вообще исчез потихоньку, как только заиграла музыка и гости пустились в пляс. Никто особо его отсутствия и не заметил, конечно, – все уже порядочно подшофе были. Катя только по растерянному виду мамы и поняла, что его нет. И тоже отдалась веселью с удовольствием – давно не танцевала. Последний раз, помнится, будучи на институтском выпускном вечере, так отплясывала. Тогда ей казалось, что вся жизнь только начинается и полна перспективами, никоим образом с родным городком Егорьевском и работой в детдоме не связанными. Да если б ей тогда хоть словом намекнули про детдом – восприняла бы за дурацкую шутку!

Милка к концу свадебного вечера сделалась совсем бледной, сидела рядом с женихом, устало рассматривая танцующую толпу, морщилась от проделок тамады Тамары, все норовившей привлечь молодых к участию в смешных конкурсах. Один раз даже лягнула под столом пьяного гостя со стороны жениха, пытающегося украсть у нее туфельку. Аккурат под глаз попала. Но гость сильно и не обиделся – слишком уж навеселе был. Так и отплясывал потом – с фингалом под глазом. Все смеялись – уж больно им это забавным казалось.

В общем и целом хорошо свадьба прошла. Как и полагается, ни на шаг не отступив от установленных неизвестно кем правил приличия. То есть – как мама того хотела. Молодых отвезли ночевать в дом жениха – как оказалось, тоже по установленному обычаю. Да им уже и все равно было, где ночевать. Лишь бы вместе. И вообще – хорошо, что подальше от мамы. А то бы она и здесь вылезла, начала бы учить молодых правилам первой брачной ночи. По привычке. Вот бы ужас для жениха был…

Дома мать первым делом ухватилась за пакет, подаренный тетей Нюрой. Вытряхнула его содержимое на свет божий, встряхнула, оглядела со всех сторон. Потрогала, потом даже понюхала осторожно.

– Ну, и что это, как думаешь? – повернулась к Кате с обиженным, даже несколько оскорбленным выражением на лице.

– Это ковер, мам, – устало проговорила Катя, с наслаждением скидывая с ног туфли на высоких каблуках, – я ж тебе говорила…

– Вот это – ковер? Нет, это не ковер, это просто первобытная тряпка какая-то. Пошлая и мещанская. Она что, и впрямь его своими руками вышила?

– Ну да…

– Зачем? Не понимаю… Что она хотела этим сказать? Поиздевалась над нами, что ли?

– Нет, что ты! – вступилась за тетю Нюру Катя. – И не думала даже. Наоборот, она как лучше хотела. Чтоб от души. То есть она хотела сказать, что всю свою душу в этот ковер вложила.

– Душу? Вот в эту тряпицу?

– Ну да. Она так самовыразилась. Все только ее богатство видят, а она… Она просто любви хочет, понимаешь? Она этот ковер две недели вышивала, с утра и до вечера. Это не ковер, это крик души, мам…

– Хм… Все равно – не понимаю… А в ключах от квартиры ее душа никак самовыразиться не могла, к примеру? Она ж не марсианка какая-нибудь, понимать же должна, что Милке теперь жить негде. Тоже мне, душевная нашлась! Какая Милке от этого ковра польза?

– Так не в пользе же дело, мам!

– Да ладно, молчи уж, защитница! Лучше сестру свою родную пожалей! Где они теперь жить будут, по-твоему?

– А у Стаса что, нельзя?

– У Стаса? А ты его родителей малахольных не разглядела, что ли?

– Почему – малахольных? По-моему, они вполне нормальные люди.

– Ну да, нормальные! Невооруженным же глазом видно, как там эта старуха заправляет, свекровь Снежанина. Явно у них война за территорию влияния идет. Не, Милка там жить не сможет… Хотя и у нас обстановочка для молодых тоже – не сахар, конечно. Но здесь все-таки для нее – дом родной. Как бы ни было, а свои семейные тараканы – они привычные. А чужие? А сызнова привыкать? Не, Милка не сможет… Так что придется тебе на диванчике в гостиной ютиться, доченька.