Вера Колочкова - Я вас люблю – терпите!

Постепенно Катин глаз к жениху пригляделся. Показалось, что он ничего себе – обаятельный даже. А главное – похоже, у них и впрямь с Милкой любовь. А за любовь можно простить и маленький рост, и тщедушность, и даже куцый хвостик на затылке. Только вот фамилия жениховская ей не понравилась – Мышкин. Нехорошей достоевщиной сразу повеяло. Надо же – а жених-то внешним обликом и впрямь на книжного князя смахивает. Остается надеяться, что с внутренним содержанием дела получше обстоят. Хотя – ей-то какое до этого содержания дело? Лишь бы оно Милке нравилось. Будет она теперь не Русанова, а Мышкина, значит.

«Действо», однако, катилось своим чередом и обычаем. В загсе их выстроили, как полагается, по ранжиру, под Свадебный марш Мендельсона загнали всю нарядную ораву на торжественное бракосочетание. Квадратная тетка в бархатном платье оттарабанила свою проникновенную процедурную речь, как стеклянные бусы рассыпала. Под первый законный поцелуй молодых супругов мама пустила слезу, взмахнув невесть откуда появившимся синим платочком – аккурат под цвет платья. Очень трогательно получилось. Глядя на нее, скуксилась было лицом и мать жениха с красивым именем Снежана, но по-настоящему пустить слезу не решилась, видно. Наверное, платочка подходящего не припасла.

Следующим этапом «действа» был объезд всяких разных достопримечательностей. Хотя таковых в городе практически не было – так, придуманная для этой процедуры ерунда. Например, молодым следовало взобраться на высокую горку и привязать ленточки к растущей там одинокой сосне. Или навесить замок на перилах моста через реку Егорьевку, а потом ключи выбросить в воду. Полагалось еще постоять под вытянутой рукой товарища Ленина на главной городской площади, но на это решались не всякие. Времена не те. А раньше ничего, с удовольствием стояли. Говорят, даже очередь к Ленину в свадебные дни выстраивалась.

К назначенному для свадебного застолья времени торжественный кортеж прибыл в кафе. В дверях его застыла с хлебом-солью в руках Снежана и не улыбнулась даже, пока молодые показательно кусали каравай на предмет определения «кто в доме хозяин». Вообще, Снежана эта сразу Кате не показалась – слишком уж ледяная была. Лицо будто белой пылью подернутое, застывшее, и не сказать, чтобы надменное, а равнодушное скорее. И муж ее, то бишь Милкин свекор, тоже на эмоции не расщедрился. Стоял рядом как истукан. Зато мамаша его, свекровь Снежанина, рыхлая приземистая старуха, все норовила показать себя хозяйкой положения. Скорее всего, она и была в этой семье хозяйкой, и по всему видно было, что Снежану она не жалует. Бедная Милка – похоже, опять в трудную семью вляпалась. Со своими тараканами да скелетами в шкафу. Как говорится, из огня да в полымя.

А Снежанина свекровь оказалась и впрямь довольно пронырливой, несмотря на старческую полноту и неуклюжесть. Когда все гости начали усаживаться за свадебный стол, ухитрилась-таки занять местечко рядом с самой почетной гостьей – тетей Нюрой Орловой. И все норовила с ней задружить, то есть льнула и боком, и скоком, в глаза заглядывала, приветливо расплывалась в лице да тянулась запанибратски чокнуться рюмочкой. С другого конца стола Кате видно было, как тетю Нюру раздражают ее искания. Бедная, бедная тетя Нюра – видать, не суждено ей до конца дней своих обрести искренней бескорыстной дружбы.

Она, кстати, и выглядела за этим столом, будто королева в изгнании. Сидела, торжественно выпрямив спину и выкатив вперед упакованный в золотистую парчу мощный бюст. А на голове что у нее было – вообще не описать! Тюрбан парчовый, из той же ткани, что и платье, устроенный. И не к невесте с женихом, а именно к этому тюрбану и тянулись поневоле все взгляды, будто он вот-вот должен был рассыпаться золотыми монетами. А уж когда тетя Нюра слово взяла, такое затишье и омертвение среди присутствующих наступило, что, казалось, слышно было, как шкворчат вдалеке котлеты по-киевски, жарясь на кухонных сковородах.

Речь тетя Нюра произнесла короткую – обычные пожелания молодым. Про любовь и счастье на долгие годы жизни. Потом, слегка склонившись, вытащила из-под стола объемистый пакет с подарком, и он торжественно поплыл в сторону молодых, передаваемый из рук в руки и вожделенно провожаемый любопытными глазами. Катя лишь вздохнула потихоньку – если б они знали, что там, в пакете… На маму она старалась вообще в этот момент не смотреть, чтобы не огорчаться ее разочарованием. И без того было понятно, что мама до последней минуты надеялась-таки на появление в руках тети Нюры тарелочки с голубой каемочкой. Или объемистого конверта на худой случай. Но что делать – чуда не произошло.