Виктор Джин - Из Декабря в Антарктику

— При, да чтоб тебя! — доносится из соседней комнаты. — Поторапливайся, а то все пропустим!

Девушка кладет сигарету в пепельницу.

Суетится.

Возится с застежкой на сандалии. Золотистая пряжка не поддается — поддевает ногтем, но тот трескается.

— Поха! Каральо! — вскакивает, ругаясь.

Прислоняет пострадавший палец к губам.

Заходит Габи. На нем стильная шляпа и белая майка, подчеркивающая мускулистую грудь. Габи благоухает, комната тотчас наполняется ароматом цветочного парфюма.

— Дорогая, ты в порядке? — разгоняет ладонями дым, будто на него напали мошки.

Глядит удивленно.

Упирается запястьями в бок, восклицая:

— Меу деуш! Ты так и пойдешь, в одних трусиках?

«…остается ровно два часа до наступления нового две тысячи шш…”. Экран телевизора гаснет, Габи откладывает пульт в сторону.

Подходит.

Нежно поправляет ее прямые и черные, как у индианки, волосы.

— Мне нравится твой животик, — говорит.

— Разве? — надув губы. — Он слишком толстый!

— Толстый? Ты совсем худышка, смотри как кости торчат! А животик просто идеальный, я же не стану врать!

При тихонько улыбается.

— Погоди, у меня есть кое-что, — достает из кармана пурпурный цветок.

— Господи, где ты достал лелию?

Бразилец вплетает орхидею в смоляные волосы. Отходит на пару шагов, приценивается.

— Выглядишь восхитительно!

— Обригада, — опускает взгляд.

— Сегодня ты — королева ночи! Парни, как деревянные фигурки, попадают у твоих ног.

— Мне не нужны парни у ног, и вообще не нужны. Для чего? Больше проблем!

Тот смеется:

— Смотря с какой стороны посмотреть: проблема — она же и приключение.

— Ой, Габи, совсем вылетело из головы, — ударяет ладошкой по лбу, — как прошло твое свидание?

— Он мил, — закатывает глаза, — и он из Аргентины, из Росарио, если точнее. Работает в театре, представляешь? Ай! И он уже ждет нас на пляже, надо спешить! Я все приготовил…

Загибает пальцы:

— Взял полотенце, сигареты, орешки и капиринью. Смешал много-много мяты и льда, как ты любишь.

— Ай, я уж и не знаю чего я люблю! — хватает со стола железную пепельницу с горящей сигаретой.

Садится на диван, закинув ногу на ногу. Желтая обшивка ярко оттеняет тело цвета какао. От шоколадных пальцев изящными струями поднимается дым.

Габи глубоко вздыхает и садится рядом. Заглядывает в кофейные глаза:

— Опять о Нем думаешь, да?

Мулатка молча курит.

— При, дорогая, жизнь продолжается. Надо дышать полной грудью, наслаждаться. Ты сама говорила, что Он тебя научил мечтать.

Девушка холодно отвела взгляд. Сочные губы, однако, выразили еле уловимую улыбку.

Габи тянется и забирает у При сигарету. Решительно давит окурок о пепельницу, как надоедливого таракана.

— Знаешь, — продолжает бразилец, — Он был даже слишком милый! Если бы ты Его проморгала, даже не знаю, я бы… я бы точно увел такого красавца. И к черту наш уговор не воровать парней!

При уставилась круглыми белыми глазами.

Попыталась сдержать смех, но не смогла.

— Да что ты, что ты такое говоришь, дурачок. Бабака! Он бы с тобой… нет! Ни за что, — ударяет собеседника в плечо.

— Эй, думаешь, я недостаточно привлекательный?

— Нет, то есть да. Да нет же! Его женщины привлекают, и только!..

Девушка замолчала, пробежав взглядом по потолку.

— Я ведь все о Нем знаю, но Он такой изменчивый… В следующий момент уже другой. Так что, возможно, ты и прав, дорогой Габи, все могло случиться, — широко улыбается, — но тогда мне бы пришлось тебя сейчас успокаивать, а я с такими вещами плохо справляюсь, так что лучше ты меня утешай!

Смеется.

— Это звучит странно, — продолжает тихим голосом, — я чувствую Его. Сегодня видела сон, и Он был там, на какой-то скале. Отовсюду поднимался дым, и огромный круглый кратер, как на Луне или Марсе, даже не знаю. Мы просто сидели рядом, улыбаясь, на краю кратера, представляешь? Свесив ножки. И настолько все легко и просто, что невыносимо! Любовь бушевала как кипящая лава, меня чуть не разорвало! Я тут же проснулась, с горячими мокрыми щеками.

Поправляет дрожащей рукой волосы.

— Весь день меня трясет, и не понятно где сон, а где реальность, словно объелась мескалина. Прошел уже год, но будто все происходит сейчас. Только где оно происходит? Все поменялось, раньше я жила и видела лишь серые фавелы. И Рио, такой опасный — страшно выйти на улицу. Каждой ночью где-нибудь, да слышны выстрелы. А помнишь того соседа на углу, офицера? Вообще убили посреди дня, в шестьсот двадцать четвертом автобусе. Дурачок, не переоделся в гражданское. Все же знают, что в форме нельзя разгуливать.