Иржи Швейда - Авария

— Итак, впустила в дом защитника. Давно ли вы со слезами на глазах вспоминали, как на действительной торговали по кабакам картинками? Тогда было можно — денег на выпивку не хватало, а теперь семья голодает, а Миреку на это плевать. Как же, он художник! — иронизировала Инка, но тут же миролюбиво добавила: — Пойдемте-ка лучше отсюда, я кофе приготовила.

На столике дымились чашечки с кофе. Инка исчезла и через минуту вплыла в комнату с огромным блюдом домашнего печенья.

— Это мама вас угощает. То самое, что всегда пекла Миреку, когда он служил в армии.

— Намного лучше, — попробовав, похвалил Камил и понимающе улыбнулся. — Как можно заметить, живете вы с родителями в полном согласии.

— Ну… конечно, да, — Мирек изобразил сомнение. — Инушка, расскажи Камилу…

— Мирек слишком впечатлительный, ты знаешь. Ему вечно что-нибудь не нравится, а чтобы выбить в Теплицах квартиру, так нет.

— Легально в Теплицах — безнадежное дело. Жилье как-никак есть, нам никто квартиры не даст. Остается одно… Но для этого у меня нет ни денег, ни характера.

Инка посмотрела на часы.

— Что, мальчику пора спать? — поймал Мирек ее взгляд, встал и открыл дверь в коридор. — Эй, молодец, команда купаться, — позвал он.

Вскоре раздался топот быстрых ножек, и на пороге появился Миречек.

— Купачьчя, — залепетал мальчуган.

— Так точно, пойдем купаться, — подтвердил Мирек и начал его раздевать.

— Ну, мне пора ехать, — сказал Камил и поднялся.

— Зря, через четверть часа будем в полном порядке. — Мирек кивнул головой на книжный шкаф. — Посмотри пока, там есть Эль-Греко, любопытная книжка.

— Какой же ты друг, — рассудительно сказала Инка, поднимаясь с кресла. — Дай-ка, мальчика я выкупаю сама. А ты лучше сядь, гостеприимный хозяин.

— Если бы это Камилу не нравилось, он бы сказал об этом прямо. Мы можем друг другу говорить все, нам стыдиться нечего, — одернул ее Мирек и с нарочитой строгостью посмотрел вокруг. — Я что-то не вижу, чтобы готовился ужин для сына.

Камил остался один. Снова вгляделся в картины Мирека. Они были прекрасны. Как может он быть таким спокойным и невозмутимым? Почему не стоит днем и ночью с палитрой перед мольбертом, почему не предлагает, не продает, не стремится пробиться? Непостижимо, что с ним произошло. Такой самолюбивый, энергичный парень… День, когда он не держал в руке кисть, считал потерянным, а если вечерами мы выходили на прогулку, он возвращался с карманами, полными эскизов. Мирек способен сделать нечто огромное. Способен, он уже доказал это…

Камил вдруг показался себе лишним в этом доме. Ведь этим двоим больше никто не нужен. Такое взаимопонимание не часто встретишь. Да скажи мне Здена хотя бы половину того, что наговорила Инка Миреку, я обязательно бы взорвался. Но почему, собственно говоря?

Камил снял пиджак, засучил рукава и вошел в ванную. Однако и здесь он был лишний. Этим двоим тоже никого не было нужно.

Не следовало мне вообще приезжать сюда, подумал он. Чего я хотел? Похвастаться новой машиной? Возбудить зависть демонстрацией своих успехов, которые обошлись мне довольно дорого и еще не оплачены? А они даже не обратили внимания на эту карету.

Инка приготовила ужин.

— Ну как, готовы? — спросила она у Камила.

— Малыш уже в простынке, — ответил тот.

Она виновато повела плечами.

— Мы тебе испортили настроение? Я знаю, я очень вздорная баба. Но, согласись, есть от чего прийти в отчаяние. Иногда мне кажется, что Мирек просто наслаждается своими отказами от серьезных предложений. В последний раз его просили сделать рекламные панно для летнего кинотеатра на весь сезон. Он мог бы заработать на этом почти десять тысяч. Разумеется, он отказался.

— И вовсе не так. — Мирек вошел из коридора, поставил сына на синее одеяло и укоризненно покачал головой. — Мы уже столько раз обо всем говорили… Одна реклама отнимает три вечера. Самое меньшее три. А если я соглашусь на одну, то должен сделать все, это их условие. За два месяца и ты взвыла бы от такой работы…

Что это, самонадеянность или просто здравый смысл? Камил не знал. Мирек стал просто непонятен.

— Однако мне пора, — сказал Камил и в смущении стал подводить часы. — В восемь я должен играть в баре.

— Приедет раз в полгода, выпьет кофе и уже пятки смазывает. У тебя еще пропасть времени, — упрекнула его Инка, но он чувствовал, что она делает это только из вежливости.

— И так я вас задержал… Как-нибудь приедем со Зденой и с маленькой. А сейчас вас трое против одного, — шутил он, хотя в эту минуту ему было не до смеха.