Иржи Швейда - Авария

В полночь Петр высадил Камила около его «башни», попрощался и, неслышно скользя по асфальту, исчез на шоссе. Было тихо. Окна уже не светились. Луна скрылась за пеленой тумана. Солнечные денечки кончились.

С ощущением вины Камил вошел в лифт. Где-то в глубине души он злился на Радека. Что означали его насмешки по поводу совещаний? Его наглость обошлась мне в восемьдесят крон… Нужно принять это как мелочь и как традиционный вступительный взнос. Всякое место покупается, подумал он и еще в лифте развернул бумажку, которую вручил ему капельмейстер. Под каракулями, изображавшими его имя без звания, были записаны три выступления на следующей неделе. Пятнадцать сотенных в месяц. Не так уж много за предстоящие бессонные ночи…

Камил тихонько отпер дверь. В комнате полумрак и тишина. Слышалось только Дитино хриплое дыхание, прерываемое сухим кашлем. Два дня на даче не принесли ей облегчения от затянувшегося бронхита. Чего только не случается здесь с этими детьми!.. Скорее бы весна. Скорее бы отступили эти проклятые удушливые туманы.

Здена спала, закинув руки за голову. Длинные волосы веером разметались по подушке. Красавица! Как отнесется она к тому, что я скажу ей утром, — что принял предложение Петра? Рассердится. Очень рассердится. Потому что Здена — страшная гордячка и непонятная женщина. Никогда не узнаешь, что она может выкинуть.

Камил поцеловал жену. И теперь, во сне, на ее лице отражалась решимость. Если бы ты только знала, как я сегодня тосковал по тебе.

Стараясь не шуметь, он принял душ — ночью душ гремит на весь дом — и, встревоженный, неспокойный, лег возле Здены. Час ночи. Четыре с половиной часа осталось для сна.

В понедельник утром Здена вместо яслей направилась к детскому врачу. После трех солнечных дней начало моросить. Потемневший небосвод давил на землю, а от Моста клубами валил туман.

Детский врач был не на шутку озабочен, уже в третий раз в этом году выписывая хлорамфеникол для Диты.

— Вы очень нуждаетесь в деньгах, пани Цоуфалова? — спросил он укоризненно.

Здена только слабо пожала плечами. Она не ждала подобного вопроса и чувствовала, как заливается краской.

— Где вы работаете?

— На химзаводе, на здравпункте.

— Медсестра?

Она кивнула. Совсем как на допросе. Но у нее не хватило духу что-либо возразить старому врачу в темных роговых очках.

— Вы могли бы знать, что в антибиотиках для малышей нет ничего хорошего. Неужели вам ее не жаль?

Здена молчала. Аргументы, которые вполне обоснованно приводил Камил — что и дети, которых не носят в ясли, все равно болеют бронхитом, — казались слишком неубедительными для этого строгого и опытного человека.

— Ей было бы полезно провести месяц на свежем воздухе. И очень много гулять. Далее, вы не должны ее кутать, этим вы только вредите ее здоровью.

Здена сконфуженно поблагодарила и была рада возможности поскорее уйти. Вот бы Камилу послушать. Месяц на свежем воздухе… Лучше всего было бы переехать куда-нибудь, но это не так просто. Искать квартиру, работу… Свое место на химзаводе Камил никогда не бросит. Когда он вчера вечером ушел в бар, Здена поняла, насколько ее страшит одиночество. Это был единственный вечер. А уехать на целый месяц… Только к своим. Да, мы обе поедем к нашим. И так я не была у них полгода.

На обратном пути она зашла на почту. Прежде чем набрать номер, на мгновенье задумалась. Она вспомнила, как девушки клянут Прухову, когда она остается дома с детьми. Решилась… Глупо колебаться.

— Краус слушает, — донесся издалека голос Павла.

— Цоуфалова. Павел, мне нужно…

— Я уже отметил в табеле, что ты не вышла на работу, — перебил он ее строго и вдруг засмеялся. — Приходи скорее, мне тут без тебя как-то грустно.

— Мне нужен отпуск на месяц — за свой счет.

— Опять дочка?

— Опять! — отрезала Здена.

— Прости, пожалуйста, я совсем не хотел тебя обидеть. Конечно, я организую тебе этот отпуск.

— Спасибо.

— Бронхи? — спросил он, помолчав.

— Третий раз. Поеду с ней на месяц домой, может, поправится.

— Когда поедете?

— Не знаю. Как можно скорее. Наверно, завтра.

— Месяц… Целая вечность. Я буду скучать.

— Я тоже… Гален.

Павел вздохнул так, что зашумело в телефонной трубке.

— Я должен начать прием. Прислали Земанову из центральной. Смотрит на меня, как на дохлую рыбу, я даже закурить боюсь. Весьма неприятная дама.

— Ни пуха ни пера, Гален.

— Привет, Зденка.