Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

Еще несколько минут до слуха доносится треск ветвей, лай и визг собаки; постепенно звуки становятся все тише и тише и, наконец, замирают вдали за лесистыми сопками.

И тогда в тайге становится опять так тихо, что я слышу, как напряженно стучит мое сердце, а на дне оврага, то ворчливо и глухо, то нежно и звучно, журчит по камням ручеек. Долго я еще остаюсь на этом злополучном месте, ожидая собаку; должна же она, наконец, бросить куницу, отказаться от бесполезной попытки! Но ее нет и нет Проходит около часа. В стороне за темными кедрами хрусти? сухой валежник, и я поворачиваюсь в том направлении, рассчитывая увидеть Тузика. Однако это опять не он, а маленький олень – кабарга. Не подозревая о близости человека и быстро семеня ножками, он бежит мимо по стволу лежащего на земле дерева. С интересом я слежу за каждым ее движением и, когда она исчезает, направляюсь в обратный путь.

С Тузиком мы встречаемся неподалеку от дома. Возбужденный и веселый, он нагоняет меня на лугу. Длинный сыромятный ремень тянется за ним по траве, но патронташа на его конце нет и следа. Наверное, Тузик разорвал и потерял его во время погони за зверем.

Харза – самая крупная куница нашей страны. Ее длина (от кончика носа до конца хвоста) достигает более метра. Что-то змеиное, гибкое и в то же время сильное и злобное чувствуется в длинном и тонком теле животного. Бурая спина, желтовато-бурое брюшко и яркая золотисто-желтая грудь делают мех харзы довольно красивым. Однако низкий и сравнительно жесткий волос обесценивает шкурку – мех харзы стоит недорого.

Область распространения харзы – Юго-Восточная Азия. Она населяет Гималайские горы, Индию, Китай и Индокитай, острова Малайского архипелага. К нам она проникает на среднее течение Амура и в Уссурийский край.

О жизни харзы на свободе мы знаем, к сожалению, немного.

На реке Большая Уссурка она изредка населяет широколиственные леса речной долины, но значительно чаще встречается в мрачной хвойной тайге сопок. По словам местных охотников, в зимнее время харза явно предпочитает держаться небольшими группами, совместно нападая на сравнительно крупных животных. Звери успешно преследуют кабаргу и косулю, ловят белок, соболей и различных лесных птиц. Поселяясь на берегах лесных речек, харза ловит также и рыбу. Большая часть ее жизни проходит на земле р лесной чаще, однако звери легко взбираются по древесным стволам и, делая большие прыжки, могут быстро бегать по деревьям, не спускаясь на землю.

«Ну какой же это охотник и натуралист, если его постоянно преследуют неудачи?» – справедливо могут упрекнуть меня. Мне хочется убедить читателя, что подобное представление обо мне не совсем верно и что я никогда не был охотником-неудачником. Напротив, мне «везет» на охоте, однако естественно, что наряду с так называемым охотничьим счастьем случаются и неудачи. И если удачные случаи легко забываются и теряют свою привлекательность, то досада, вызванная каким-нибудь неудачным случаем, на всю жизнь ярко сохранится в вашей памяти. Что рассказывать о том, как метким выстрелом вы добыли даже самую ценную дичь. Ведь наряду с кратковременным торжеством где-то глубоко в вашем сознании копошится неприятное чувство – сожаление о загубленной жизни. Зато, например, случай с харзой я буду всегда вспоминать с такой остротой и досадой, как будто он произошел не много лет тому назад, а совсем недавно. Мне кажется, что, прочтя о куницах и вспомнив о моих неудачных охотах за ними, читатели будут иметь о них хотя бы самое общее представление.

Как-то осенью, в начале ноября, я решил поискать зайцев. Еще с вечера со спаниелем добрался до своих знакомых в деревеньку, расположенную километрах в четырех от станции Крюково. Переночевав на сеновале, я встал до восхода солнца и, ежась от холода, отправился на охоту.

Выдалось ясное студеное утро. Пожелтевшая трава, комья земли на озимых полях, кочки и осока по краям болота – все покрыто инеем. Выглянуло солнце. Медленно поднялось оно над зубчатой стеной хвойного леса. Под его лучами чуть-чуть отмякла и потемнела озябшая за ночь земля. Но не ожила, продолжает дремать, засыпает на долгую зиму природа. В полях, в лесу, в воздухе грустная тишина, не слышно и не видно ничего живого. Только на лугу у самой деревни гогочут белые гуси, да вдали на краю молодого березняка как-то неумело и неуверенно бормочет молодой петушок-тетерев. А ведь по-своему хороша и поздняя осень!