Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

Проголодавшийся пес в один миг уничтожил лакомые кусочки и стал облизывать свои грязные лапы. Нелегко усердной и азартной собаке дается охота.

Предвечерняя тишина царила кругом. С ясного неба ласково, как бы прощаясь, едва грело осеннее солнышко. Где-то в стороне играла гармоника, слышались голоса, время от времени гремели выстрелы. Это, по-видимому, деревенские ребята, пользуясь теплым, погожим днем, вышли за околицу погулять и попробовать ружья.

Сколько разнообразных звуков вдали!.. Выстрелы, голоса людей. Где-то, вероятно тоже в деревне, лает собака, гогочут гуси. А в общем какая безмятежная тишина кругом, какой покой!

Вдруг неясные шорохи привлекли мое внимание. Они исходили из густого осинника. Казалось, кто-то едва слышно крадется по лесу. Я отложил в сторону хлеб, взял в руки ружье и насторожился.

Из чащи вышел довольно высокий лосенок. Чуть-чуть позади него шла мать-лосиха, ее голова находилась над спиной молодого животного. Уши обоих лосей, направленные вперед, вздрагивали, шевелились, ловя какие-то звуки, а морды выражали настороженность дикого зверя. Я сразу понял, что лосей беспокоят голоса людей и выстрелы.

Не замечая меня, лоси медленно прошли мимо и скрылись в осиннике. А. я, не отрываясь, следил за их осторожным, бесшумным движением. Как тени, прошли они рядом так тихо, что их шагов не услыхала и отдыхающая рядом со мной собака. Впрочем, я уже говорил, что Чок не отличался хорошим слухом.

Лоси скрылись, и я только хотел продолжать прерванный завтрак, как услышал громкий треск и увидел большого лося-самца. Видимо, отстав от первых, он ломился сквозь чащу; под его бесцеремонным напором трещали сучья, валежник, качались осинки.

– Куда лезешь! –с дрожью в голосе закричал я, вскакивая с места, когда этот великан оказался рядом.

Уловив необычную интонацию моего голоса, Чок вскочил на ноги и разразился отчаянным лаем. Затем он кинулся навстречу лосю.

– Назад! – крикнул я, боясь за собаку.

А этот рогатый «невежа» даже не пожелал изменить направления. Он лишь немного обогнул нас и тяжелой рысью побежал вслед за другими лосями.

Солнце успело опуститься к самому горизонту, когда я, огибая небольшое болотце, подходил к дому.

Меня окликнули. Я обернулся. Из молодого соснячка, росшего на краю трясины, вышла знакомая девушка.

– Галя, зачем вы туда ходите, ведь это опасное место – окна среди трясины! Корова, лошадь там утонули. После этого случая туда никто не заглядывает, а вы забрались, да еще одна.

– Я осторожно,– оправдывалась Галя. Мне зелени – веточек клюквы – достать нужно было. Вот я и достала. А вы с охоты идете, убили что?

– Ничего не убил. Видите, пусто. Впрочем, время и ноги убил,– пошутил я.

Так часто острят над охотником люди, увидев пустую сумку. По их убеждению, охотники только за дичью – ради куска мяса – на охоту ходят. А не удастся добыть ничего – над ними смеются. Им и в голову не придет, что охота – это здоровье. Сегодня я километров двадцать отшагал по лесу. Правда, никого не убил, но зато ноги размял, проветрил голову и настоящим воздухом надышался, теперь целую неделю за двоих работать смогу. А кроме того, я сегодня пять лосей близко увидел. Так близко, что прямо струсил.

– Верно, страшно,– поежилась Галя.– Вдруг бросится. Да, забыла сказать, я интересного зверька – как его? – кролика встретила. Он из-под самой моей ноги выскочил, напугал меня даже и в кусты убежал.

– Где это вы его отыскать могли? – усомнился я.

– В том соснячке, у трясины.

– Никакого здесь кролика быть не может,– решительно возразил я.

– Правда же, кролик! Белый. Ну, не весь белый – пестрый такой.

– Пестрый?.. Да ведь это не кролик, это заяц-беляк! Я его по всему лесу ищу, а он в сотне метров от дома лежит. Вот так здорово! Холодно уже стало, ноябрь, он в зимнюю шкурку оделся, а снегу нет. Оттого и подпустил вас так близко.

– Значит, заяц? А я думала, кролик, Евгений Павлович. Еще светло, вы его поищите, он где-то там, в том соснячке спрятался.

– Поискать? – Я задумался.– Нет, не буду искать. Не надо мне этого зайца. Поздно уже, на станцию надо спешить, да и неохота стрелять зайца-соседа. Галя, только не говорите о зайце ребятам, – попросил я, прощаясь с девушкой.

– Никому не скажу,– засмеялась она.

«Аи да косой! Ну и молодец! – вспомнил я, сидя в вагоне.– Спокойное местечко выбрал: в сосняк на трясине ведь не заглянет охотник. В голову никому не придет, что здесь, у самой деревни, может жить заяц».