Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

Пролетела, прошла мимо звенящая птичья лавина, и в лесу вновь воцарилась мертвая осенняя тишина.

«А может быть, в болоте лежат беляки? – пришла мысль в голову.– Его не часто посещают охотники, там для зайца спокойно». Я имел в виду большое лесное болото, оно находилось недалеко от места, где я охотился. «Не заглянуть ли туда?» Я решительно повернул в сторону.

Около получаса ходьбы, и густой хвойный лес поредел, появились корявые сосенки, запахло моховым болотом. Вскоре посветлело вдали, и лес как-то вдруг оборвался. Открытая низина, окаймленная стеной темного ельника, раскинулась впереди. Это и было знакомое мне болото. В прежние годы сюда частенько опускались для отдыха крикливые стаи пролетных гусей. Позднее местами низкорослой березкой заросла открытая площадь, поднялся молодой осинник, и осторожные птицы уже не решаются снижаться над местом прежних стоянок. Однако и по наши дни Гусевым болотом называют его местные жители и охотники. Но и здесь зайцев не оказалось. После затяжных осенних дождей болото затопило водой, и лечь беляку было негде. Зато среди пожелтевшей травы во всех направлениях шли широкие тропы. Их протоптали лоси. На каждом шагу попадался помет животных и недавно сломанные и объеденные молодые осинки. Жилось лосям здесь неплохо.

«Что же делать?» – приуныл я зайца искать больше негде и нечего – все равно не найдешь, только напрасно набьешь ноги. Но неужели возвращаться старой дорогой? Терпеть не могу этого, лучше краем пойду вдоль болота, а потом сверну в сторону и пересеку лес в другом месте. Так я и сделал.

Прошел немного – и вдруг замер. Недалеко от меня, среди глубокой воды, на открытом месте стоял крупный лось. Очнувшись от неожиданности, я тоже вышел на чистую болотину и стал терпеливо ждать, что будет дальше Прошло минут пять, а зверь не обращал на меня никакого внимания. Зато моему Чоку надоело это бездействие, да еще среди холодной воды, и он стал на меня лаять. И лай собаки не потревожил флегматичного зверя. Он лишь как-то нехотя повернул большую рогатую голову. Чего он стоит, почему не боится? Мне стало не по себе… Не лучше ли оставить его в покое? И, осторожно повернув назад, я медленно отступаю к лесу.

Вдруг сильный всплеск воды от большого бегущего зверя заставил меня судорожно обернуться. Я ждал нападения лося: старые рогачи изредка позволяют себе подобные выходки. Даже лосиха, если она с детенышем, может иногда кинуться на человека. Но, к счастью, все произошло иначе.

Когда, несколько струсив, я стал выходить из болота к еловому лесу, лось ни с того ни с сего сам испугался. Разбрызгивая длинными ногами воду, он рысью пересек глубокое место, выбрался на небольшой островок и вновь стал среди молодого осинника. Видимо, ему казалось, что здесь он в безопасности. Однако крупный зверь и среди зарослей оставался весь на виду, как хорошая мишень для верного выстрела.

И хотя я еще не успел оправиться от пережитого страха и, признаюсь, руки и ноги дрожали, мне вдруг стало смешно и весело.

– Называется, убежал! Называется, спрятался! Совсем потерял осторожность дикого зверя. Эх, ты, лопоухий!

Еще раз В31лянув на стоящего в осиннике лося, я зашагал своей дорогой.

Как со мной частенько бывает, и на этот раз, идя домой, я сбился с пути и долго колесил по незнакомому лесу. Время от времени, выбравшись на открыюе место, по солнцу определял нужное направление. Но как только углублялся в чащу и терял зрительную ориентировку, незаметно для себя отклонялся в сторону. Вскоре я убедился, что передвигаюсь по лесу так же, как бегает в чаще заяц – кругами. Выдаются же такие незадачливые денечки!

Нет, надо выходить на любую дорогу – она не будет кружиться по лесу и выведет к определенному месту. А иначе будешь колесить до вечера. К счастью, вскоре подвернулась широкая лесная тропа; судя по клочкам повисшей сухой травы на придорожных деревьях, по ней с лесных полян вывозили сено. Сначала она шла сквозь густой ельник, потом пересекла широкую вырубку и спустилась в низину

– Чок, а ведь у нас, кажется, завтрак есть,– обратился я к собаке, вспомнив, что еще с вечера в мой заплечный мешок сунули какой-то порядочный сверток.– Давай-ка закусим.

Дорога в этот момент шла заболоченным мелколесьем. По сторонам тянулись молодые поросли густого осинника, встречались открытые полянки с редкими елками. Я выбрал сухой клочок земли, уселся на полусгнивший пень и развернул завтрак.

– Э-э, Чок, да у нас с тобой завтрак на славу. Тебе косточки с мясом, мне колбаса.