Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

Заметив это, Тузарка, пятясь назад, отошел возможно дальше от дерева и, лая издали, как бы преградил этим перемещение птицы. Рябчик остановился, повернул назад и затаился в густой хвое. Я без труда мог застрелить птицу, но воздержался. Вместо того чтобы выстрелить, я шумно вышел на открытое место. Рябчик сорвался с ветки и полетел сквозь лесную чащу, а Тузарка с визгом и лаем шарахнулся вслед за летящей птицей. Прошло минут десять, когда я вновь услышал отдаленный осторожный собачий лай. Конечно, это вторично отыскал и держал рябчика Тузарка. К сожалению, попав под Москву, Тузар первое время оказался почти бездомной собакой. Он жил во дворе одного деревенского домика и шел за каждым, кто брал его на охоту. Вскоре это отрицательно сказалось на работе собаки.

Однажды после моего выстрела Тузарка схватил, но долгое время не хотел отдать мне убитую белку.

– Дай сюда, говорят тебе! Положи сейчас же! – приказывал я собаке.

Но Тузарка не желал подчиняться, отбегал в сторону и, играя, подбрасывал белку в воздух.

– Смотрите, испортите вы собаку. Я излупил бы его как следует,-посоветовал бывший со мной охотник.

«Действительно, заслуживает хорошей лупцовки»,– подумал я, пытаясь поймать собаку. И когда она попалась мне в руки, я наскоро сломал сосновую ветку, размахнулся ею сколько хватило силы, но, представьте себе, не решился ударить испуганную собаку: ведь я хорошо знаю, что лайки тяжело переносят побои.

Прошла неделя. Я вновь посетил знакомую деревеньку и ранним воскресным утром отправился на охоту за белками. На этот раз, чтобы приучить Тузарку отдавать добычу, я захватил с собой длинный сыромятный ремень. «Возьму на привязь, когда найдет и станет облаивать белку, а потом буду стрелять»,-решил я.

Не совсем обычное выдалось это воскресное утро. Тяжелый снег – кухта, как его называют в Сибири,– толстым слоем покрыл ветви деревьев. Словно зачарованный, как в сказке, молчаливо стоял лес в зимнем наряде.

При лае собаки первая белка не усидела на месте и, делая большие прыжки, бросилась наутек по вершинам густого ельника. Позади осыпался снег, образуя снеговую завесу. Я, конечно, забыл о взятом сыромятном ремне и выстрелил в быстро уходящего грызуна. Негромко в морозном воздухе прозвучал выстрел; в тот же момент Тузарка оказался под деревом. Он на лету поймал падающую белку и тут же, положив ее на снег, перевел пытливый взгляд на меня. «Так можно?» – казалось, спрашивали его живые глаза. И, признаюсь, я был поражен его поступком. Ведь я наказал его только один раз, да и как наказал! Причем это случилось целую неделю назад.

– Тузарочка, умница ты мой,– ласково говорил я собаке, торопясь извлечь из сумки кусок колбасы.

Проверив работу собаки, я устроил ее, наконец, в хорошие, надежные руки. Там Тузарка живет и сейчас, а иногда ходит и со мной на охоту.

– Зайдем посмотрим, как поживает Тузарка,– однажды предложил я своей жене.

Вот и высокий дощатый забор среди леса. Неподвижно стоят большие березы и старые заиндевевшие ели, в глубине двора издали виднеется крыша дачного домика, лает собака. В морозном воздухе скрипит калитка, и обрадованный Тузарка бросается нам навстречу. Он привык, что мое появление здесь всегда связано с выходом на охоту. Но сегодня я без ружья, да и поздно. За зубчатой стеной темного ельника скрывается багровое солнце, к вечеру крепчает мороз. Я треплю Тузарку, глажу его пушистую голову, а он вертится как волчок, старается лизнуть мне лицо.

– Ну довольно, на охоту пойдем в другой раз. Оставайся дома,-внушительно говорю я на прощание собаке.

Тузарке не хочется сидеть дома, но послушный пес все же подчиняется, исполняя мое приказание.

К станции мы идем узкой дорожкой лесной просеки. По сторонам запорошенные старые ели, под ногами звонко скрипит снег.

– Интересно, неужели усидит дома? – спрашиваю я жену.– Наверное, прибежит посмотреть, куда мы отправились,– вдруг на охоту!

Но на просеке никого. «Значит, решил остаться»,– успокаиваю я себя и еще раз гляжу назад на дорогу и вдруг замечаю Тузарку: полным ходом он бежит вслед за нами.

– Ты куда? Это еще что такое! – кричу я собаке.

Шагах в тридцати Тузарка останавливается на дороге, пытливо смотрит в глаза, вслушивается в интонацию моего голоса – ведь я стараюсь придать ему строгость. Прыжок в сторону, потом несколько прыжков по глубокому снегу, и Тузарка, обойдя меня, прячется за мою жену. Здесь он надеется найти защиту. А она гладит Тузарку и говорит самым обычным спокойным и тихим голосом: