Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

Откровенно говоря, я был удовлетворен этой охотой – уже давненько мне не приходилось стрелять под Москвой зайца.

Но Ледка не унималась. Длинные ноги собаки с неудержимой энергией бросали большое тощее тело то в молодой соснячок, покрывающий склоны высоких холмов, то далеко вниз, на моховое болото.

«Ай-яй» – вновь до меня долетело издали визгливое тявканье. «Ай-яй-яй-яй-яй!» – перешло оно в беспрерывный собачий вопль. «Неплохая собака, опять с лежки подняла зайца,– соображал я, стоя среди мелколесья на вершине холма.– Только интересно, где же хозяин Ледки, где другие охотники? Неудобно ведь стрелять второго зайца из-под чужой собаки». Однако лай вскоре умолк. «Наверное, скололась, потеряла след – еще молодая»,– думал я продолжая оставаться на прежнем месте.

В лесу стало тихо-тихо по-зимнему, никакого движения, ни звука, словно замерло все.

И вдруг я услышал над головой знакомый свист крыльев. Около десятка рыжих тетерок и черных самцов-косачей летели над лесом. Опять в морозном воздухе щелкнул выстрел, черный петух камнем свалился на землю и покатился вниз по крутому склону холма; я поспешил к своей добыче. Но мне не удалось взять косача: меня опередила Ледка.

Она прибежала на выстрел, схватила птицу своей большой пастью и, ласково махая толстым хвостом и улыбаясь глазами, следила за каждым моим движением. Виноватое выражение собачьей морды, помахивание хвостом и какая-то настороженность – все это, безусловно, доказывало, что собака предвидела неприятность. Неизвестно, как поступит, как. поведет себя этот малоизвестный охотник, не попытается ли он отнять ее добычу?

Терпеть я не могу трепаной дичи. Ведь я зоолог и даже с самой обычной убитой мной птицы снимаю шкурку.

–Молодец, собака! Ну, дай сюда, Ледка! – ласковым голосом подзывал я костлявую гончую.

Но не тут-то было! Ледка отбежала в сторону, зажала косача передними лапами и стала драть из него перья.

–Брось сейчас же! – уже иным тоном приказал я собаке.– Оставь!

Но и это не помогло. Схватив косача, Ледка отбежала от меня подальше и на этот раз еще сильнее стала драть птицу. Раза три без толку пытался отбить я у Ледки добычу. Ледка уносила ее все дальше и дальше и, ободрав с птицы перья, стала пожирать мясо. Тогда я пустился на хитрость. Сняв с плеча зайца, я помахал им издали. «Ну, смотри!» – и бросил его рядом на снег, а сам настороженно следил за каждым движением собаки – вдруг еще бросится.

Мой маневр удался: к зайцу Ледка проявила большой интерес. И нечему удивляться: заяц не какая-то случайная птица – для Ледки, гончей собаки, это настоящая дичь.

– Иди сюда! – подзывал я собаку, толкая зайца ногой. Ледка бросила косача и подошла ближе. Тогда я еще уменьшил разделявшее нас расстояние. Потом резкий прыжок вперед, я лечу на снег, качусь под гору, но все же успеваю схватить убитого косача. Наконец, он в моих руках. Но что это за косач? Жалкие остатки перьев на куске мяса. И это все, что я получил после удачного, красивого выстрела. «Вот тебе результат охоты с чужой незнакомой собакой!» – с огорчением смотрю я на свою добычу и никак не могу сообразить, куда же сунуть этот кусок мяса – не отдавать же его плохо воспитанной Ледке!

Я решил прекратить охоту и повернул к дому. А Ледка, проводив меня удивленным взглядом, пошла к болоту отыскивать потерянный след зайца.

Среди гончаков много превосходных собак-работниц. Основная их дичь – зайцы, лисицы. Хорошо идут гончаки также по крупным копытным животным, гонят рысь, медведя и волка. Но, несмотря на все это, я почти равнодушен к подобной охоте; нет у меня большого пристрастия и к самим гончакам.

Ограниченны и примитивны они по сравнению с другими собаками. В свое время у моего деда был первоклассный по своей работе, даже знаменитый гончак. Но нелепым поведением он частенько поражал окружающих. В холодные зимние вечера дед нередко пускал его в комнаты. Гончак ложился на полу против камина и дремал. Однако тишина и блаженство продолжались недолго. Щелкнув в камине, на пол выскакивал предательский уголек. Глупая собака схватывала его, обжигала рот, и квартира наполнялась визгом и воплями. Такие происшествия регулярно повторялись в течение всей жизни этой собаки.

Надо заметить, что в тех местах, где появляются хорошие гончие, быстро сокращаются в числе или даже полностью исчезают зайцы. Не житье косому в подобном соседстве.

Во время поездок меня особенно интересовали птицы. Чтобы познакомиться с малоизвестной мне птицей, посмотреть, как она живет в природе, добыть для коллекции несколько экземпляров, я готов был переносить любые лишения и невзгоды. Но, увлекаясь полевой работой, я не любил, чтобы меня стесняли даже близкие мне люди. Ведь у каждого свои привычки. Лучше всего я себя чувствовал, когда оставался один и знал, что никто не помешает наблюдениям. Одного недоставало в поездках: верного друга и помощника – хорошей собаки.