Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

Но поиски вальдшнепа продолжались; мы уходили все дальше и дальше от леса.

Молодой собаке, видимо, стало скучно. «Не поиграть ли с Чо-ком?» Он сделал большой прыжок, ударил собаку передними лапами и, будучи уверен, что его вызов примут благосклонно, отскочил в сторону. Однако Чок реагировал на это иначе. На его морде появилось злое выражение, шерсть на загривке поднялась дыбом. Одно мгновение он с ненавистью глядел на Тузарку. Потом вспышка гнева ослабла, прошла, и собака вновь занялась поиском. Вертя обрубком хвоста, черно-пегий лопоухий Чок опять замелькал среди зарослей. А я с интересом наблюдал, что будет дальше.

Тузарка не унимался. Улучив удобную минуту, он сделал новый прыжок и на этот раз свалил Чока на землю. В следующее мгновение Чок уже был на ногах. Взбешенный, с оскаленной мордой, он кинулся на обидчика. «Ляск-ляск»,-дважды сомкнулись его челюсти в воздухе. Но не коротконогому спаниелю пытаться поймать шуструю подвижную лайку.

Острый момент прошел. Чок вновь занялся прерванным делом, а Тузарка стоял в стороне и с удивлением наблюдал за своим вздорным товарищем. «Чего злится, не хочет играть?» Его хвост был опущен, вся фигура выражала обиду. Потом внешность Тузарки мгновенно переменилась. «Шут с тобой!» – заложил он калачиком хвост на спину и с независимым видом весело отправился на лужайку. Минуту спустя, в ожидании нашего возращения, он чем-то занялся. Обнюхивал, потом энергично рыл землю передними лапами, затем, наклонив голову набок, чутко вслушивался в какие-то подземные звуки, делал прыжок в сторону и опять копал землю.

«Как лисица мышкует»,– подумал я, глядя издали.

Когда мы возвращались обратно, Тузарка играл мертвым кротом, подбрасывая его в воздух.

Прошло немного времени с момента нашего знакомства, и я убедился, что Тузарку легко перевоспитать, как мне захочется. Живя на Севере, он хорошо работал по лосю. Но охота на лосей запрещена в средних частях европейского Севера, и эти рабочие качества в наших условиях уже расцениваются не как достоинство, а как серьезный недостаток рабочей собаки. В тех местах, где я проводил воскресные дни, лосей было много, и они частенько причиняли мне неприятности. Привяжется пес к лосю и без толку гоняет его по всему лесу или, облаивая, подолгу крутит зверя и держит на одном месте. Иной раз и приходится бежать на лай, гоняться по следу, чтобы как-нибудь перехватить и отозвать собаку. Нелегкое это дело…

Как-то я прикрикнул на собаку, тихо подойдя к лосихе с крупным Лосенком; их с азартом облаивал неугомонный Тузарка. Не торопясь, я закинул ружье за плечи, стараясь подчеркнуть этим жестом, что лось вовсе не дичь в Подмосковье. Заслышав человеческий голос, лоси тронулись с места. Широкой рысью, ломая сухие ветви, они побежали от меня по густой чаще. Тузарка же остался на месте. С удивлением он посмотрел на меня, перевел взгляд в том направлении, куда скрылись горбатые длинноногие великаны, не зная, что предпринять, а затем весело поскакал в сторону. Прошло минут пять, и громкий Тузаркин лай оповестил меня, что он нашел белку.

Вскоре я убедился, что Тузарка идет также по лесной птице и умеет^задержать даже осторожного рябчика.

Надо отметить, что из населяющих наши леса куриных особенно боится собаки рябчик. Вспугнутый человеком, он охотно садится на старые и густые ели, но, завидя собаку, спешит улететь возможно дальше от беспокойного места. И не случайно сложилось мнение, что даже хорошая лайка не в состоянии посадить на дерево и удержать на месте чуткого и осторожного рябчика. Только при крайне аккуратной работе собаки испуганная птица продолжает сидеть на ветви.

Однажды во время осенней охоты в лесу мимо меня с характерным шумом пролетел рябчик и скрылся в густом, темном ельнике. Следом за ним, перескакивая через валежник, сломя голову пронесся Тузарка. Погоня затихла вдали, и в лесу воцарилась полная тишина. Не крикнет птичка, не скрипнет дерево. Потом с той стороны, куда улетел рябчик, я услышал лай собаки. Тузарка лаял совсем по-особому, не так, как обычно лаял, остановив лося или найдя белку.

Боясь наступить на сухой валежник, я стал осторожно подходить к месту, где лаяла собака, и вскоре одновременно увидел собаку и птицу.

Вытянув шею и подняв хохолок, рябчик неподвижно сидел невысоко на широкой горизонтальной ветви густой старой ели. Тузарка стоял в стороне и сравнительно редко подавал голос. Так прошла минута, другая… Потом, видимо, пытаясь улететь в более спокойное место, рябчик медленно пошел по ветви к ее концу.