Владимир Караев - Частный доктор

Очередной пассажир с улыбкой облегчения получил свой паспорт обратно и перешагнул границу государства Израиль.

Девушка в кабинке контроля подняла глаза — подходите!

Гвоздь, который держал оба паспорта, обозначая себя тем самым мужской стороной сладкой парочки, и Перевозчик дружно шагнули к стойке.

— Гуд дей! — нейтрально улыбаясь, поздоровался Гвоздь.

— Хай! — прижавшись к нему, игриво мелькнул пальцами Перевозчик.

— Добрый день! — на чистом русском языке откликнулся сфинкс из будки, раскрыв российские паспорта. — Ваша цель приезда в Израиль?

— Туризм, конечно, — улыбнулся Гвоздь. — Святые места. Три религии. Храм Гроба Господня. У вас есть что посмотреть.

— Но самое главное, — подмигнул ей Перевозчик и прижался к локтю Гвоздя, — мы слышали, что у вас к представителям сексуальных меньшинств относятся совсем не так, как у нас! Здесь мы будем нормальными людьми, а не изгоями!

Девушка невнятно вздохнула, скорее с сожалением, чем с одобрением, но печать с сухим треском опустилась на паспорта, открывая парочке путь в гомосексуальный рай.

Подождав багаж минут пять под перекрестными любопытными взглядами пассажиров рейса, словно в лучах прожекторов, Гвоздь и Перевозчик подхватили чемоданы с черной резиновой гусеницы транспортера и беспрепятственно прошли через зеленый коридор таможни в холл. Правильнее было бы сказать — протиснулись через густую толпу, затопившую холл прилета — бурлящую, кипящую эмоциями и невероятно крикливую толпу.

— Г-господи! — в сердцах сплюнул Перевозчик, остервенело выдирая из толпы свой чемодан. — Шумные-то какие, мать твою!

— Восток — дело тонкое, Петруха! — бросил через плечо Гвоздь, пробиваясь вперед. — К такси налево.

Улица ударила под дых влажным тропическим зноем.

— Ух, ни хера себе! — ошеломленно отметил Перевозчик. — На море надо сходить…

— А что? Думаю, разок успеть вполне реально, — согласился Гвоздь.

Такси подкатывали исправно одно за другим, будто огромная карусель, споро, на ходу подхватывая седоков.

Водитель распахнул багажник, ловко разместил в нем чемоданы, и если и не являлся поборником прав сексуальных меньшинств, то и неудовольствия своего никак не выказал — насмотрелся достаточно.

— Address?

— Шдерот Ротшильд, мисада «Брю-Хаус», — выдал Гвоздь на иврите заученную фразу.

— Do you speak Hebrew? — бросил на него в зеркальце быстрый взгляд водитель, трогаясь с места.

— Ноу, — коротко пресек Гвоздь попытку контакта. Водитель поймал в зеркальце его ответный взгляд, осекся и больше на пассажиров не смотрел. Тишина, наступившая в машине, не была тем не ме-нее, напряженной или гнетущей, она просто была привычной для его пассажиров.

Прервана она была всего один раз, когда тугой поток машин, мчавших по трассе «Аялон», влился в центр Тель-Авива.

— В принципе — сойдет, — вынес вердикт Перевозчик, обозревая окрестные зеркальные небоскребы критическим взором колонизатора, попавшего в туземную страну. — Не Европа, но типа нормально.

— Европеец! — фыркнул Гвоздь.

В центре движение замедлилось, стало вязким и нервным. Все пытались подрезать дорогу всем и каждому, проскочить вперед, втискиваясь в несуществующие — математики сказали бы «мнимые» — промежутки между машинами, раздраженно огрызаясь гудками и размахивая руками.

Шум заставлял Гвоздя морщиться и материться про себя, удивляясь долготерпению водителей, ибо в Москве подобное вождение было бы наказано, в лучшем случае, битьем морды.

Благо ехать недалеко. Другая страна, другие мерки, другие расстояния.

— «Брю-Хаус»! — таксист показал на приземистое двухэтажное здание справа. Гвоздь кивнул и достал кошелек. Доллары — они и в Африке доллары.

Солнце било по полной программе, мстило за кондиционированную прохладу салона машины, стремительно наверстывая упущенное.

Хлопнул багажник водитель выгрузил чемоданы, улыбнулся, и такси, без намеков на поворотник, нагло влезло в самый центр потока, наплевав на яростные гудки.

Гвоздь проводил машину взглядом, пока она, мигнув на прощание солнечным бликом, не скрылась за поворотом.

— Куда теперь? — спросил Перевозчик.

— Пошли, пройдемся по бульвару.

— Умрем от жары, нахрен! Переться с чемоданом по такому пеклу!

— Пошли-пошли, не ной! Естественная смерть нам не грозит, а вот неестественная — легко!

В ресторан они не зашли, а пересекли узкий проезд, отделявший их от пешеходной зоны, и пошли вверх по широкому бульвару.