Иона Грей - Письма к утраченной

Дел хватает. Еще немного – и будет пятнадцать вылетов, а за них дают медаль (потому что до двадцати пяти вылетов можно и не дотянуть). Вылеты с другими экипажами не считаются, только со своим. Я думал, каждый следующий вылет будет легче предыдущего, а он труднее, потому что шансов все меньше. Шансов завершить все двадцать пять миссий, я имею в виду.

Лучше не думать об этом.

Береги себя.

2 июля 1943 г.

Милая Стелла!

Забудь все, что я писал про вылеты, медали и шансы выжить, – я сглупил, не подумал, и нет мне за это прощения. Запрещаю тебе волноваться, слышишь? Тем более что сейчас причин для волнения – ни единой. Вот разве что я в покер все деньги просажу. Каждое утро нас поднимают до рассвета, инструктируют, кормят завтраком – а для чего? Для того чтобы отменить вылет из-за густой облачности. Целей не видно, вот в чем беда. А еще беда в том, что делать совершенно нечего. Мы режемся в карты или гоняем мяч. Дух соревнования на высоте, жертв нет.

Я попросился в отпуск. Не хочу дразнить судьбу и строить далеко идущие планы, только, по-моему, скоро появится шанс. Начальство не хочет, чтоб личный состав болтался без дела. Допустим, я получу отпуск… как ты посмотришь, если мы с тобой поедем вместе куда-нибудь? В какое-нибудь славное местечко? Если я слишком самонадеян, забудь эти слова. Тогда, клянусь, подобные предложения больше не повторятся.

Береги себя – ради меня.

6 июля 1943 г.

Милая Стелла!

Насколько я понял, ты согласна. Точно? В смысле, ты не пишешь прямо слово «да».

Итак, куда мы отправимся? Полагаю, Нью-Йорк и Париж отпадают сразу, а в Лондоне ты не будешь чувствовать себя свободной. Может, поехать на побережье? Интересно, осталось ли хоть одно приличное побережье без колючей проволоки и пулеметов? А из дома ты сможешь улизнуть?

Береги себя – для меня.

«11 июля 1943 г.

Милая Стелла!

Значит, отыскалась заблудшая мамочка Нэнси? И именно сейчас ей взбрело в голову воссоединиться со своей доченькой? Я заочно обожаю эту женщину (и женщину, чей изворотливый ум сотворил сей фантом). Разумеется, это вполне естественное желание – быть рядом с лучшей подругой в такой трогательный момент.

Осталось придумать, где именно живет мама Нэнси. Желательно, чтобы в этом населенном пункте имелся приличный отель.

В Брайтоне я никогда не был; судя по твоему описанию, такое желание у меня вряд ли возникнет. Тот факт, что Брайтон находится у моря, для меня ничто – я над морем достаточно полетал. Насчет поездов ты права. А вот что скажешь про Кембридж? Город старинный, затеряться в нем проще простого, вдобавок не надо тратить целый бесценный день на дорогу. Может, поселим мамочку Нэнси именно в Кембридже?

Я совершил еще два вылета. Про отпуск пока молчу. В любом случае его скоро дадут, просто это всегда получается неожиданно. Надеюсь, тебе удастся все утрясти за день-два.

Береги себя – ты обещала.

За окнами стемнело, Джесс едва различала буквы. По мере того как открывались планы семидесятилетней давности, в сердце нарастал трепет. Значит, Стелла и Дэн задумали насладиться краденым счастьем.

Что вызвало такой поворот событий? Как трогательная дружба перешла в новую фазу, почему Дэн Росински взял иной тон – полный счастливого ожидания? Он писал про поцелуй, стоивший трех ящиков консервированных персиков. Неужели этого поцелуя хватило, чтобы Дэн забыл о ежедневной смертельной опасности, о риске не вернуться с вылета? А вот Джесс никто так не целовал.

Благодаря библиотечной книжке она получила представление о шансах выжить для молодого американского летчика, заброшенного в Восточную Англию. Текст Джесс прочла, что называется, по диагонали, все ее внимание было сосредоточено на фотографиях. Переполненные дансинги с флагами и воздушными шарами; летчики в очереди к передвижным буфетам Красного Креста, алчущие кофе и донатсов; они же – возле своих боевых машин, на которых изображены девушки в неглиже. Из всего прочитанного Джесс запомнила только одно: в сорок третьем году каждый американский летчик должен был выполнить двадцать пять миссий, а успевал выполнить в среднем только семнадцать.

Дэн Росински не мог не знать этой статистики, однако не писал о ней Стелле Торн. Если не считать упоминания о медали за пятнадцать миссий. Дэн рассказывал о друзьях, о фильмах, строил планы относительно путешествия, не будучи в состоянии гарантировать, что доживет до него.