Иона Грей - Письма к утраченной

– Ну а ты, будучи сделанной из плоти и крови, наделенной женской природой и какими-никакими извилинами, конечно, согласилась?

Нэнси явно была под впечатлением.

– Как замужняя женщина, я должна была отказаться.

Нэнси фыркнула – не то выразила презрение, не то выпустила сигаретный дым.

– Забудь про мужа. Время сейчас такое – надо каждую минуточку ловить. Вдруг потом не обломится? А то гляди, будешь этак прятаться в кухне – и допрячешься. Вернется преподобный Торн, а вместо жены у него – окаменелость над посудной лоханкой. Ты правильно решила. Дерзай. Конечно, я тебя прикрою. Знаешь, я ужасно хочу сходить к мадам Анушке.

Нэнси, словно бабочка, уже перепорхнула с проблем брака Стеллы на перспективу развлечься с пользой. Мадам Анушкой звали гадалку. Нэнси указывала на ее линялый шатер.

– Хочу знать, что мне судьба уготовила. Если, конечно, это не прямое попадание снаряда.

– Зато, если мадам Анушка тебе это предскажет, ты засядешь в бомбоубежище и останешься целехонька. Впрочем, по-моему, это просто балаган. Гадалку где-то откопала Ада, ее настоящее имя – Энни, она в пабе работает.

– Ну и зануда же ты, Стелла. Сама не веришь и людям не даешь. Глянь, к мадам Анушке очередь не стоит. Вот ты и покажи пример, а я пока докурю. Давай-давай, а то сейчас кукольное представление кончится, и тебе надо будет выбирать лучший костюм.

У Стеллы не было ни малейшего желания идти к гадалке, но возразить Нэнси она не рискнула, ведь Нэнси согласилась прикрывать ее. Вместе они приблизились к шатру, Нэнси осталась мусолить сигарету, а Стелла, покосившись на линялую вывеску, отогнула край занавеса.

В шатре запахи сена и плесени забивал запах пота, царили полумрак и сырость. Мадам Анушки нигде не было видно; впрочем, едва Стелла собралась выйти на воздух, как гадалка возникла за шторой из траченной молью шали.

– Присядь, дитя мое.

Голос хриплый, выговор – гремучая смесь славянского акцента и кокни. Сама мадам Анушка закутана в шаль и сигаретный дым. А в задней части шатра у нее наверняка прорезано окошечко, чтобы отслеживать клиентов. Веки тяжелые от туши и теней, глаза, остановившись на Стелле, сверкнули, будто мадам Анушка вспомнила нечто очень смешное и очень личное.

На столе появилась эмалированная тарелочка – конечно, для того, чтобы Стелла положила туда денежку. С неохотой она сунула руку в карман, извлекла полкроны. Мельче ничего не было, а требовать сдачи казалось неуместным.

С поразительным проворством мадам Анушка спрятала деньги под лиловую синельную скатерть и занялась приготовлением чая – на спиртовке посвистывал серебряный чайник. Стелла воспрянула духом – с утра в заботах, не присела даже, наделяя чаем других. Она с удовольствием и сама выпьет чашечку. Содержимое оказалось очень темного цвета, пахло дымом.

– Начнем с гадания по руке. У тебя руки честной труженицы, дитя. Дай мне посмотреть.

Вот влипла, думала Стелла. Руки легли на синельную скатерть. Не такие уж они и честные.

Мадам Анушка стиснула ее запястье, перевернула кисть ладонью вверх, склонилась над ней, так что Стелле стали видны отросшие седые корни крашенных хной волос. Гадалка смотрела долго, вертела руку так и эдак, будто и впрямь пыталась читать по линиям. Стелла тем временем рассматривала аспидистру в горшке, уносясь мыслями в свое недалекое, сладкое будущее, отрешившись от праздничного гомона, что легко проникал в тряпичный шатер.

Сейчас она присудит кому-нибудь приз за лучший костюм, потом надо будет выдержать раздачу наград, перемыть посуду… Освободится Стелла к шести, не раньше. На ужин быстренько покромсает салат. Преподобный Стоукс может ворчать, пока не охрипнет. Платье приготовлено, висит на дверце шкафа. Синее, в белый горошек, Стелла надевает его в церковь. Второе по красоте; первое – зеленое, в котором Стелла ходила на Трафальгарскую площадь. Хорошо бы успеть принять ванну перед тем, как…

– Ты замужем.

Стелла подпрыгнула на месте, чуть не выдернув ладонь из цепких пальцев мадам Анушки. Целая секунда понадобилась на то, чтобы сообразить: гадалка не упрекает ее, а констатирует факт.

– Что? А… ну да.

Тоже мне, ясновидящая. Любой бы догадался, ведь Стелла носит обручальное кольцо. Да и Ада, уж наверное, говорила о ней как о жене викария.

– Твой брак дал трещину… Глянь, линия брака прерывается. Ты и твой муж живете врозь.

И таких, как мы, хоть отбавляй, подумала Стелла, война идет, если кто не заметил.