Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Девица действительно чуть притихла. По всей видимости, неожиданно резкий тон любовника её слегка озадачил.

Фалеев закурил и, лёжа на спине, продолжал лениво цедить слова, рассеяно глядя в потолок и стряхивая пепел прямо на пол, на шикарный пушистый «ковёр мечты» своей возлюбленной.

— Послушай, милочка!.. Не перебивай меня! — грозно прикрикнул он, почувствовав, что девица опять зашевелилась, явно пытаясь что-то сказать или сделать. Шевеленья прекратились. –

Так вот, — Фалеев полюбовался, как струйки дыма, свиваясь, словно обнимаясь друг с другом, свиваясь в каком-то чарующем, волшебном танце, торопливо ползут вверх. — Так вот, — повторил он. — Это — твой сон. Мы сейчас в твоём сне. Это тебе всё снится. Я и всё остальное. Сечёшь? — девица неуверенно кивнула. — Но зато видишь, какое всё реальное? — не стесняясь, зевнул Фалеев. — Это потому, что я здесь. При мне всегда так реально будет. Как наяву. Как будто в другом мире побывала. И, проснувшись, помнить всё будешь, и здесь тебе всегда будет, как сегодня. Даже ещё лучше!.. О-хо-хо! — снова зевнул он, нехотя прикрыв рот ладонью. — В двух мирах одновременно будешь жить: наяву — в одном, во сне — в другом. Ну что, согласна?

— Конечно, согласна! — с восторгом закричала девица и опять бурно заворочалась.

— Цыц! — брезгливо бросил ей Фалеев. — Тише. Слушай дальше, — девица замерла. — Единственный нюанс! — Фалеев отщёлкнул, не глядя, куда-то в сторону недокуренную сигарету и, повернув голову, встретился глазами с лежащей рядом обнажённой красивой девушкой. Трогательной и наивной, как на рекламном плакате. «Покупайте тампаксы!» — Тебя не смущает, что при таком раскладе, если всё здесь, — он сделал паузу и окинул выразительным взглядом громадную, помпезно убранную спальную комнату, — будет, как наяву, секс и всё прочее, то это будет фактически измена? Ты мужу фактически рога наставлять будешь. Пусть и в другом мире.

— Но это же сон, — неуверенно пробормотала девица и через секунду заулыбалась широко, словно поняла, что её разыгрывают и в чём именно состоит шутка. — Сон же просто! А во сне всё можно. Чего ты меня прикалываешь?

— Какой же это сон? — тихо ответил Фалеев. — Если всё здесь, как наяву. Ты что, не знаешь, как во сне бывает? И как здесь? Это другой мир просто. Столь же реальный. Это всё равно фактически, как если бы я предложил тебе трахаться, гарантируя, что муж никогда ничего не узнает. А ты согласилась. Разве нет?

— Ничего подобного! — решительно запротестовала девица и упрямо замотала головой. — Это сон. А во сне всё можно, — видно было, что она выбрала для себя позицию и сбить её теперь с этой позиции будет очень непросто.

— Ладно! — вздохнул Фалеев и откинулся назад на подушку. — А мужу своему ты расскажешь? Об этом «сне»? — после паузы безразличным тоном поинтересовался он. — А?

— Конечно, нет! — негодующе фыркнула лежащая рядом молодая женщина. Молодая жена. Верная и страстно и горячо любящая. Своего молодого мужа. Будущая мать. — Что за чушь! Зачем? С какой этой это стати?!

Фалеев стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел вниз, на шустро снующие туда-сюда автомобили, на спешащих куда-то с озабоченным видом людей. Людишек. Человечков. Человеческую пыль. Плесень. ОНО! Миллионы ОНО!! Презрение, которое он к ним, к людям, испытывал, было безгранично.

Ничего нет! — с безнадёжностью думал он, чувствуя, как образовавшаяся с некоторых пор зияющая пустота в душе всё разрастается и разрастается и скоро, наверное, уже поглотит всё. — Ни любви, ни верности, ни чести, ни дружбы. Ни-че-го. Женщины — просто самки, мужчины — полные ничтожества. Тварь играет в человека. Людишки играют в людей. Бабы — в настоящих женщин, трусы и слюнтяи — в настоящих мужчин. В действительности же!..

Внутри самой прекрасной, чистой и целомудренной девушки сидит грязная и развратная потаскушка, без стыда и совести. И если не высовывается до поры до времени, то это лишь потому только, что страх наказания её удерживает. Разного рода чисто прагматические соображения. Что дело того не стоит, что всё вскрыться может и прочее, и прочее. Но уберите этот страх!..

Внутри каждого ангела шевелится демон. Ведь демон — это падший ангел. Ангел, давший себе волю. Преступивший через страх. А раз так, то что такое вообще ангел? Просто одно из обличий демона? Одна из его масок?! Добро — это всего лишь одна из ипостасей зла? — Фалеев запрокинул голову и мучительно закусил губы. Ему захотелось заплакать. И одновременно стало жутко. Словно жил он, жил, и вдруг выяснилось, что всё вокруг — заколдованное царство. Чудовищ, прикидывающихся людьми. А теперь колдовство сп_А_ло… Он получил неожиданно дар прозревать, видеть истинную суть окружавших его существ. Различать их подлинное обличье, скрытое под масками. И оказалось сразу, что лучший друг — упырь, жена — раздувшаяся и посиневшая утопленница, любовница — гигантский клоп… Тот… та… та… этот… Бесы!! «Сколько их? Куда их гонят? Что так жалобно поют?» Оборотни! Бо-оже мой!.. — Фалеева аж передёрнуло всего от омерзения и отвращения. Ему страстно захотелось куда-то убежать, улететь!.. Но бежать было некуда. Заколдованное царство было повсюду. Везде! Весь мир был одним огромным заколдованным царством. Все яблоки, висевшие вокруг, были червивыми. Все! До единого. Все!!