Сергей Мавроди - Сын Люцифера

— Ну что, Валерий Иванович, я вижу, вы разочаровались в людях?

Фалеев медленно обернулся. Он даже не особенно удивился. Подсознательно он давно уже ждал чего-то подобного. Должно же быть продолжение!

Знакомый ему мужчина, дьявол, сатана или кто он там? — сидел, развалясь, в таком же точно кресле, как тогда. Может, даже в том же самом.

— Здравствуйте, — кротко сказал Фалеев. Дьявол кивнул. — Я настоятельно прошу Вас, — Фалеев даже руки к груди для вящей убедительности прижал, — верните всё назад. Сделайте всё, как было. Чтобы я всё забыл и жил себе, как раньше.

— Это невозможно, — покачал головой дьявол.

— Невозможно! — с горечью воскликнул Фалеев. — Даже для Вас?

— Вы же сами уже всё поняли, Валерий Иванович! — расхохотался дьявол. — Демон — падший ангел. Ангел может превратиться в демона, но назад дороги нет. «Забыть» ничего нельзя.

— Я превратился в демона? — недоверчиво поднял брови Фалеев.

— Нет, конечно, — дьявол снова расхохотался. — Просто Вы отведали плодов с древа познания. Только и всего. А они ведь бывают и горькими.

— Что же мне теперь делать? — безжизненным голосом поинтересовался Фалеев. Дьявол не ответил. Он лишь пристально и внимательно вглядывался в Фалеева, словно желая прочесть что-то в его душе. Пауза затягивалась. — Почему именно я?! — не выдержал наконец Фалеев. — Ну, почему?!

— Потому что Вы меня позвали, Валерий Иванович, — собеседник усмехнулся.

— Я?! Я??!! — вытаращил глаза ошеломлённый Фалеев. — Я Вас позвал?

— Вы-Вы! — успокаивающе покивал головой сидящий в кресле мужчина. — Именно Вы, Валерий Иванович.

— Но я!.. — начал было ошарашенный Фалеев.

— Видите ли, Валерий Иванович, — мужчина вздохнул. — Если бы Вы этого не хотели, если бы Вам не нравилось в глубине души наблюдать, как ломают, унижают, превращают в ничто, в ОНО! — дьявол с понимающей ухмылкой подмигнул потерявшему дар речи Фалееву, — на Ваших глазах самых сильных и гордых, много лучших, чем Вы сами, Валерий Иванович; ничего бы Вам и не снилось.

— А женщины? — прохрипел Фалеев, качнувшись назад и опершись рукой о подоконник, чтобы не упасть. Пол зашатался у него под ногами. — Женщины?!

— Вы же всегда мечтали о полной и абсолютной над ними власти, — пожал плечами его страшный визави. — Вы её и получили.

— Но об этом же обо всём любой мужчина втайне мечтает! — еле слышно пробормотал Фалеев, с нарастающим отчаянием глядя на своего чудовищного и безжалостного гостя. — Любой человек. И чтобы унижение других видеть, знать, что они такие же твари ничтожные, как ты сам, даже хуже. И насчёт женщин… Любой же!

— Ну, а Вам считайте, что повезло, Валерий Иванович, — дьявол глядел на Фалеева уже с откровенной издёвкой. — Ваши мечты сбылись.

— Да ясно всё! — небрежно махнул рукой знакомый опер. — Обычное самоубийство. Никаких следов насилия, в комнате порядок… Сам вздёрнулся.

— А предсмертной записки не оставил?

— Нет, только вот, — опер сунул участковому какой-то листок, который он до этого вертел в руках, а сам отошёл к коллегам и принялся тут же с ним о чём-то оживленно беседовать.

Участковый помедлил немного, быстро окинул намётанным взглядом комнату («Да, действительно, никакого беспорядка, никаких следов борьбы»), потом опустил глаза и стал читать.

__________

И спросил с горечью Сын Люцифера:

— Неужели люди действительно таковы? Все?

И ответил с улыбкой Люцифер:

— Да. Но это только одна сторона медали. Есть и другая. Ты ещё поймёшь и это.

И настал сто тридцать шестой день.

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Сказано в Библии: "Если имею дар пророчества и знаю все тайны и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто".