Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Но сейчас у Конь-Головы был как раз период безвременья. Редкий промежуток между двумя проигрышами. Из одной кабалы он уже выбрался, а в другую ещё не попал. Просто не успел. Потому и бродил бесцельно пока по лагерю не зная, куда бы приткнуться и чем заняться. Везде его гнали, шпыняли, всюду он был лишним, делать ему было совершенно нечего.

И в конце концов случайно оказался он у сторожевой вышки. Сидящий наверху и тоже томящийся от дикой скуки солдат окликнул его, и между ними завязался разговор. «Кто?.. Что?.. За что сидишь?.. Кто на воле?..» Ну, в общем, обычный лагерный трёп. Солдат и сам оказался из какой-то глухой деревушки, интеллектуальный уровень с заключённым у них был примерно одинаковый, так что общий язык они нашли быстро.

— Слушай, — сказал солдат через некоторые время, — кинь-ка мне досточку какую-нибудь, а то у меня перила тут все разболтались.

Конь-Голова, естественно, кинул. Жалко, что ли? Он был очень доволен, что у него нашёлся хоть какой-то собеседник.

Прошло несколько дней. Конь-Голова всё ещё находился на свободе, на вольных хлебах и всё так же, посвистывая, фланировал с независимым видом по лагерю. Играть с ним что-то никто не торопился. Как-то так уж получилось. Заминочка какая-то в отлаженном механизме произошла. Сбой. Ну, бывает.

С караульным он за это время сдружился окончательно. Постоянно практически у вышки теперь торчал. А чего? Благо, времени навалом.

Солдата эта неожиданная дружба с заключённым тоже, похоже, полностью устраивала. Тем более, что она была для него к тому же ещё и очень выгодна. Он и использовал её на полную катушку. Вышка была старая, вся расшатанная, давно уже требовала основательного ремонта. Всё скрипело, качалось, доски были частью оторваны, местами поломаны… Короче, дел было невпроворот. Многое требовало починки.

Солдат за неё с энтузиазмом и принялся. За эту починку. «Кинь молоток!.. Кинь гвозди!.. Кинь то!.. Кинь сё!..»

Конь-Голова всё безропотно «кидал». Ему это тоже доставляло удовольствие. Весь этот процесс. Приятно было оказаться хоть кому-то нужным и полезным.

— Слушай, кинь топор! Доску тут подравнять надо!

Конь-Голова послушно отправился за топором. Принёс, подошёл к вышке.

— Давай, кидай! — белозубо улыбнулся ему сверху солдат. — Ну!

Конь-Голова размахнулся, примерился и аккуратно кинул. Прозвучавшая в ту же минуту с вышки автоматная очередь разорвала ему грудь и бросила на землю. Он умер, не успев даже понять, что произошло.

— Так ты что, Колян, прямо застрелил его? Из автомата? Насмерть?! — собутыльники смотрели с благоговейным ужасом.

— А то! — самодовольно улыбающийся здоровенный краснощёкий парень залпом выпил полстакана самогонки, вытер рукавом губы и поискал глазами солёный огурец. — А то! — невнятно повторил он через секунду с набитым ртом. — Нападение на караульного. Топор в меня кинул, сволочь!

— И что? — робко поинтересовалась сидящая напротив молоденькая ещё совсем соседская девушка. — Что тебе теперь за это будет?

— Как что?» — пьяно ухмыляясь, подмигнул ей парень. — Благодарность в приказе объявили и 10 суток отпуска внеочередного дали. За грамотные действия на посту.

— А с ним что?.. С заключённым этим?.. Родственники, наверное, приедут? Хоронить?

— Какие там родственники! — пренебрежительно махнул рукой парень и снова плеснул себе в стакан самогоночки. — Нет у него никаких родственников!.

__________

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Раскаивается ли тот человек в содеянном?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Ты всё ещё слишком плохо знаешь людей… Тебе будет трудно.

И настал сто двадцать девятый день.

И сказал Люцифер:

— Мир населён трусами. Герои слишком быстро гибнут.

— Слушай, дорогой, ты, наверное, не понимаешь? — главарь террористов, чёрный страшный, заросший бородой до самых глаз, словом, типичный боевик по виду, именно такой, каким их по телевизору показывают, смотрел на Махова с ласковой укоризной. — Пойми ты наконец, что от тебя тут ровным счётом ничего не зависит! Ты не можешь им ни помочь, ни навредить. Их уже нет!