Сергей Мавроди - Сын Люцифера

— Нипочему, — мягко произнёс его гость и затушил сигарету. — Нипочему, Семён Степанович! Вы ищете какие-то обычные, человеческие мотивы и объяснения, а у химер они совсем иные. Для них не существует ни любви, ни предательства. Ни лжи, ни правды. Только голая целесообразность. Набор простейших рефлексов. Вошь почувствовала, что у нового хозяина крови больше или что эта, новая кровь вкуснее, питательнее; и вот она не задумываясь переползла к нему. А Вы спрашиваете, почему? Нипочему! Потому что она вошь. Химера!

— Но ведь!.. — у Авакова голова шла кругом от всего услышанного. Его будто обухом по темени ударило. "Химеры"… "нежить"!.. Вся эта сказочная терминология ещё больше сбивала с толку и запутывала. Но и одновременно словно сулила, дарила ему какой-то последний шанс. Самый последний! Эфемерный почти что.

Может, это всё же только такое иносказание? Метафора? Образ просто? Ну, какая, в самом деле, его Оля химера?! Она же живой человек! Из плоти и крови. Какой она паразит? Дрянь она, конечно, сука! но не "вошь" же!.. Это чересчур!

— Но ведь!.. — Аваков лихорадочно пытался собраться с мыслями. — Была же она когда-то нормальным человеком? Не химерой, как Вы говорите…

— Была, — охотно согласился мужчина. — Когда-то она была живой. Была человеком! Способным любить, ненавидеть… Понимающим, что такое правда, и что такое ложь. И что такое предательство. Способным задыхаться от нежности и плакать от счастья. А потом она умерла. Человек в ней умер. Душа. Осталась только одна пустая оболочка. Огромный паразит. Нежить! Химера.

— Но почему она умерла?! Почему!!??

Мужчина, не отвечая, лишь молча пожал плечами.

— Я Вам не верю! — после бесконечной паузы глухо выговорил Аваков, до боли сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони. — Не верю! Этого не может быть.

— Не может, говорите? — иронически вскинул брови мужчина. — Хорошо!

2

Аваков вздрогнул и открыл глаза. Чёрт! Он обвёл непонимающим взглядом пустую комнату. За окном всё так же монотонно барабанил дождь. Нудный и бесконечный. Нескончаемый.

Чёрт!! А где же?..

Он медленно встал и растерянно огляделся. Вот в этом же самом кресле! Только что!..

Так это мне что, привиделось всё, что ли?.. Мужик этот, разговор весь этот с ним совершенно невероятный! Про химер и прочую муру?.. А на самом деле я просто в кресло присел на минуточку и задремал? Под шум дождя?.. В такую погоду немудрено… Тем более, что я и правда не спал почти неделю… Ну, да!.. Больше даже… Заснуть не мог… Ложишься — и ни в одном глазу!.. Гоняешь только всю ночь до утра. "А почему я?..", "А почему она?..", "А как же?..", "А что же?.."

А то же! — невесело усмехнулся Аваков, снова опускаясь бессильно обратно в кресло. — "Почему, почему!.." По кочану! Потому что она — химера. Из Собора Парижской бога в душу матери!

Как там дальше-то, в этом стишке?.. Э-э-э… Чего-то там, вроде, "раны"?.. или "обманы"?.. Э-э-э-э… А! Забыл. А потом?

Так, кажется?.. Или: "нет сил проститься"?.. А-а, блядь!.. Да пропади оно всё пропадом!! Сон!.. — ему действительно захотелось заплакать. — Всего лишь сон…

Ёб твою мать! — Аваков передёрнулся от омерзения, поспешно проглотил остатки водки, не чувствуя вкуса, и тут же трясущейся рукой налил себе снова. — Ёб твою мать!!

Трясло его вовсе не от водки. От отвращения и от ужаса! Водка его не брала. Он допивал уже вторую бутылку, а эффекта не было почти никакого.

Пью, как на землю лью! — мрачно подумал Аваков, тупо уставясь на полный прозрачной жидкости стакан. — Добро только зря перевожу! Такими темпами скоро за третьей бутылкой, чего доброго, бежать придётся! А что делать?

Однако мысль, что надо будет выходить из квартиры, опять видеть кого-то, стоять, возможно, рядом!.. скажем в лифте!.. вызвала у него новый приступ паники и липкого, обессиливающего страха. Нет!!! Нет, нет, нет! Нет!!

Он протянул уже было руку к стакану и вдруг на полпути замер. Картины увиденного снова всплыли как живые перед глазами. Он словно воочию увидел, как он едет себе спокойно в вагоне метро и внезапно замечает нечто странное. В первое мгновенье он даже не понимает, что это. Внутри сидящей напротив молодой симпатичной женщины что-то шевелится! Какие-то непонятные маленькие тёмные точечки. Он, холодея, присматривается и обнаруживает (Аваков зажмурился и потряс головой. Воспоминанья не исчезли.)… каких-то мелких плоских мерзких насекомых. Вши! Они словно кишели внутри женщины. Суетливо перебирали лапками, переползали с места на место. Авакову даже показалось на мгновенье, что он слышит тихое ровное шуршанье, как возле огромного муравейника. Но нет! Эти насекомые переползали совершенно бесшумно.