Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Ну, давай, теперь ты начинай! Мужа своего грязью поливать. Теперь твоя очередь.

— Я ничего этого не говорила! Он всё врёт! — тут же на одном дыханье выпалила женщина, словно только и ждала от Зятькова этой команды.

— Чего ты не говорила? — даже не понял сразу Зятьков.

— Про тебя ничего не говорила. Это он тебя так называл!.. Всеми этими… прозвищами!

— Ах, ты!..

— Молчать! — грозно прикрикнул на вскинувшегося Рутьева Зятьков. — Ну! — Рутьев замолчал. — Ну продолжай, продолжай!.. — не скрывая насмешки, предложил Жанне Зятьков. — Так, значит, не называла, говоришь?..

— Нет, не называла! — упрямо повторила Жанна и непримиримо поджала губы. — Это он!..

— Слушай, Жанн! — перебил её Зятьков. — А ты-то кого, считаешь, я должен убить? Тебя или его?

— Конечно, этого козла! — с возмущением вскричала жена Рутьева и даже ногой слегка притопнула. Какие, мол, тут могут быть сомнения! — После того, что он обо мне тут наговорил!.. Ногами меня забить собирался!.. Родную жену!.. Да я!..

Ну, и дура!.. — с удивлением думал Зятьков, стараясь не слушать. Но пронзительный голос назойливо лез в уши. — И какие интонации противные!.. Ей бы кислой капустой на рынке торговать. И эту женщину я любил!.. Мечтал о ней втайне!.. Мучился, страдал… Ловил каждое её слово, каждый взгляд!.. Тьфу ты!..

Впрочем, тем лучше. Последняя иллюзия… Не так тошно умирать будет, — теперь ему было даже неприятно, что он недавно был с ней близок. Словно он осквернился перед смертью. Испачкался. Да и грех, опять же, лишний на душу взял. Прелюбодеяние… А зачем? — Зятьков с тоской смотрел на без умолку тараторящую что-то своё женщину. От волнения та вспотела и раскраснелась. И стала вдруг совсем некрасивой. — Чего ради?.. С этой козой?!.. — он мучительно сморщился как от зубной боли. — Сколько времени?.. 9?.. 9!!

— Ладно, всё! — разом оборвал весь этот нескончаемый совершенно поток бессмысленной бабской болтовни Зятьков и резко встал. Жанна замерла с полуоткрытым ртом. Глаза у неё выкатились из орбит, взгляд стал совершенно безумный, как у испуганной лошади. Кажется, она вообразила, что Зятьков прямо сейчас прихлопнет её молотком как муху.

Зятьков неожиданно заметил какое-то движение на полу и машинально опустил глаза. Из-под кресла Жанны вытекала тоненькая жёлтоватая струйка. В комнате резко запахло мочой. Зятьков скривился от отвращения.

— Надоели вы мне! Оба! — он в упор посмотрел сначала на одного супруга, потом на другого. "Сейчас ещё этот обосрётся!" — вдруг пришло ему в голову. — Не буду я никого убивать, успокойтесь! — поспешил заверить он с безмолвным ужасом глядящих на него мужчину и женщину. — Что я, нелюдь, что ли! Грех на душу брать. Перед смертью. Ну, трахнуть ещё ладно, но убивать!..

Мне просто на вас посмотреть напоследок захотелось. Полюбоваться! Что вы из себя представляете. Так что живите себе и дальше. А я пошёл. Поздно уже! Не хочу, чтобы ваши рожи и ваше дерьмо было последнее, что я в этой жизни видел.

Зассыха твоя тебя развяжет, — брезгливо кивнул он застывшему в кресле Рутьеву. — А мне до тебя прикасаться лишний раз противно!

Он швырнул на пол молоток, пересёк комнату и вышел. Через секунду Рутьев и Жанна услышали, как хлопнула входная дверь.

— Сегодня примерно в полночь на улице… водитель КАМАЗа не справился с управлением и выехал на тротуар. Погиб один человек…

— Смотри, смотри!.. — закричала мужу совершенно поражённая Маша Зайцева, вскочив с дивана. — Витя, иди скорей!! Зятьков сегодня ночью погиб. Машиной сбило. По телевизору только что показывали!

__________

И сказал задумчиво Сын Люцифера:

— Те мужчина и женщина предали друг друга. Почему?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Так было всегда. Люди всегда предавали друг друга. И первым предателем был Адам. Он предал Еву Богу.

"Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел". Бытие 3:12.

И опять спросил у Люцифера Его Сын:

— Но Бог ведь всё равно изгнал их обоих? Предательство не принесло успеха?

И ответил, смеясь, Люцифер Своему Сыну:

— Предательство никогда почти не приносит успеха. Все это знают и всё равно предают. По-видимому, людям нравится сам процесс.

И настал восемьдесят восьмой день.

И сказал Люцифер:

— Человека невозможно исправить. Даже Богу это не по силам.

— И чего? — Валька недоверчиво смотрел на Рекуса.