Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Ну, например.

"Убей меня , Андрюша, а Сашенька пусть останется жить! Пусть он будет счастлив. С другой!" — Зятьков, ухмыляясь, посмотрел на глотающую слёзы Жанну. —

Это, конечно, самый простой и благородный вариант. Тут и говорить больше ничего не надо. И так всё ясно. Если, конечно, Сашенька твой ненаглядный тебя горячо поддержит. В этом твоём благородном начинании.

Скажет мне этак сурово, по-мужски.

"Правильно, Андрюха! Убей эту суку. Заебала она меня уже! Я уж и сам не знал, куда от неё деваться. Так что ты тут очень кстати подвернулся. А я себе получше кого-нибудь потом найду. Посвежее! И помоложе".

Он ведь один раз тебя уже предал, — безмятежно напомнил Зятьков жене Рутьева. — Когда сам тебе меня обслужить приказал. "Отсоси у него, дорогая!.." Помнишь? Думаешь, он тебе это простит? Это своё унижение? Забудет, как я тебя у него на глазах дрючил? А он сидел да помалкивал. Сопли жевал. Такое не прощают! Для этого самого себя уважать перестать надо. Так что вместе вам уже больше всё равно не жить. Даже если вы оба каким-то чудом и уцелеете.

Только не будет ведь никакого чуда!.. — Зятьков вздохнул. — Это вам не кино. В жизни чудес не бывает. А если и случаются иногда, то только такие, что лучше бы им вообще не происходить! Такие вот, например, как со мной.

Дьявол во плоти является и что-то тебе предлагает. Даром и без всяких условий. От чего, вроде, и отказаться невозможно. Глупо просто!

Только после этого ты и сам вдруг как-то незаметно в дьявола превращаешься. И даже не понимаешь, как… Вот и я… — уставился в одну точку Зятьков. —

Ладно! — через мгновение встряхнулся он. — Что сделано, то сделано. Поздно теперь чего-то менять.

Только знаете, ребятки? — с горечью усмехнулся он, поочерёдно оглядывая притихших Рутьева и Жанну. — Сдаётся мне, что и из вас один ведь тоже сегодня дьяволом станет! Иудой. Тот, который выживёт. Предаст самого себя. Продаст душу Сатане. Это и будет его платой за жизнь. А?.. Впрочем, посмотрим. Поживём — увидим.

И вот что! — Зятьков опять окинул взглядом обеих супругов. — Последнее вам моё напутствие.

Поймите главное. Вот о чём помните, когда речи свои будете готовить.

Второго уже нет! Его можно не стесняться, не принимать в расчёт и вообще не обращать на него внимание. Кто-нибудь из вас двоих обязательно умрёт. Либо ты, тогда какая тебе разница, что твой супруг сейчас думает, когда тебя слушает; либо он. Тогда — тем более. Он же уже мертвец!

Так что — не стесняйтесь! Вываливайте всю грязь, расписывайте во всех подробностях, какой он плохой, и какой ты хороший! Глядишь, что-нибудь и получится. Повезёт.

А то как бы в дураках не остаться! Ты его похвалишь, а он тебя… Шепнёт мне на ушко!.. Как ты меня, оказывается, чм о рил. Взыграет во мне ретивое! Я ж на нервяке сейчас!

В общем, куда Вам торопиться? В гости к Богу, как известно, опозданий не бывает. А уж к Дьяволу — и тем более! А мы ведь с Вами отсюда — прямиком к Сатане. Да Он сам даже сюда за нами явится! Такая честь!.. Мигом, я думаю, в ад доставит. Экспрессом, без задержек! По зелёной. И оглянуться не успеем!.. Как в самый последний круг угодим. В самый центр.

Торопиться, короче, некуда. Н-да-с…

Ладно! — Зятьков легко поднялся с кресла. — Засим оставляю вас наедине. На полчаса. Время пошло. Думайте. Только между собой не общайтесь. Не разговаривайте. Лады?

А я пойду чайку пока попью, да и подмоюсь заодно, — он цинично подмигнул затравленно глядящему на него Рутьеву, — после твоей жены.

Ты, кстати, тоже потом подмойся сходи, — кивнул он Жанне. — А то, может, ещё мне понадобишься. Чтоб в форме была. Готова к дальнейшему использованию! — он громко расхохотался. —

А между прочим!.. — он замер, поражённый неожиданно пришедшей ему в голову мыслью. — Если бы нам сейчас групповуху устроить!.. Поставить Жанку раком! Ты спереди, я — сзади, — Зятьков перевёл загоревшийся взгляд на Рутьева. — У тебя она сосёт, а я её ебу.

Вот бы она старалась! И тебя ублажить — вдруг доброе словечко за неё передо мной замолвишь!.. Ну, и меня, естественно. Крутилась бы, небось, между нами как юла…

Извивалась бы вся и стонала. Чтобы показать мне, как ей хорошо. Как я её ебу замечательно. Бабы же, они как кошки. Кто ебёт — тот и!..

А тебе бы тем временем незаметно подмигивала. Что это, мол, она так!.. Комедь ломает. Для пользы дела. А главное для неё наслаждение — это у тебя отсосать. Тебе удовольствие доставить. Ты же у неё самый любимый! Самый-прекрасный! — Зятьков снова звонко расхохотался. — Ладно, — сказал он через некоторое время, вытирая слёзы. — Жаль, что прямо сейчас нельзя попробовать. Может, попозже. Когда смогу. Как, Жанн, ты не против?.. А?.. Втроём?.. По глазам вижу, что не против. Хочется ведь, да? Ладно, даст Бог…