Сергей Мавроди - Сын Люцифера

— Нет, — коротко ответил мужчина.

— Нет?

— Нет.

— Тогда в чём опасность?

— Ни в чём.

— Так почему мне не пожелать?

— Желайте.

— Но что в этом плохого!?

— Ничего.

— Её будет кто-нибудь видеть, кроме меня?

— Нет.

— А когда она будет являться и исчезать?

— Когда захотите.

— Хоть никогда?

— Хоть никогда.

— Так почему бы мне не пожелать?!

— Желайте.

— Чёрт Вас возьми!! — закричал Булавинцев. Он вскочил и заметался по комнате. — Но в чём же тут всё-таки подвох?! И при чём здесь смерть??!!..

— Ну!.. — засмеялся мужчина. — С идеалами опасно встречаться!.. Даже с призрачными… Вы читали Бауэра?

— Кого?! — ошарашенно переспросил Булавинцев.

— Бауэра. Был в 19-м веке такой философ. Так вот, он писал: "Любовь… есть жестокая богиня, которая, как и всякое божество, стремится завладеть всем человеком и не удовлетворяется до тех пор, пока человек не отдаст ей не только свою душу, но и своё физическое «я». Её культ — страдание, вершина этого культа — самопожертвование, самоубийство".

— Чушь! — с отвращением скривился Булавинцев. — Чушь, чушь, чушь! Чепуха! Обычные философические бредни. Откуда он сам знает, этот Ваш Бауэр? Тоже мне, пророк нашёлся!..

— Так Вы желаете или нет?

Булавинцев, тяжело дыша, остановился перед выжидательно глядящим на него собеседником.

— Нет! — злорадно сказал он. — Не желаю! У меня есть обычная, нормальная жизнь, и я не желаю в ней ничего менять. Провалитесь Вы пропадом со своими мечтами и идеалами!

Входная дверь хлопнула Булавинцев вздрогнул и открыл глаза.

Чёрт! Опять днём заснул, — вставая с кровати и потягиваясь, лениво подумал он. — Чего только ночью делать буду!?..

— Стёпа! Ты дома? — послышался из прихожей громкий голос жены.

— Дома, дома… — проворчал Булавинцев, нащупывая ногами тапки. — Иду уже…

На глаза ему попался лежащий на тумбочке томик Чехова.

А, ну да!.. — сообразил он. — Я, наверное, за книжкой и заснул. "Чёрный монах"!.. Про призрак про этот… Как он там с ума сошёл… Скукотища, как обычно… Разговоры… разговоры!.. Вообще Чехов…

— Стё-ёпа! — снова закричала от двери жена. — Ну, где же ты?! Иди, помоги мне с сумками разобраться!

— Да иду! — с досадой пробормотал Булавинцев, торопливо направляясь в прихожую. — Разоралась!.. Сумки разобрать сама не может!.. Овца.

__________

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Чего испугался тот человек?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Неизвестности. Он предпочёл покой.

И настал восемьдесят второй день.

И сказал Люцифер:

— Сложно построить, но легко разрушить… Очень легко!

Что это? — Уткин недоуменно повертел в руках довольно объёмистый свёрток. Потом недоверчиво потыкал им в щель почтового ящика. Свёрток не пролезал. — Как же, интересно, они его в ящик-то засунули? Ничего не понимаю!

Он удивлённо пожал плечами, закрыл ящик и, не удержавшись, ещё раз попробовал просунуть свёрток в щель. Бесполезно! Даже и думать нечего!

Интере-есно!.. — Уткин в растерянности покачал головой, бросил свёрток в пакет и быстро направился к лифту. Он был крайне заинтригован.

"Уважаемый Владимир Николаевич!

Наше детективное агентство по ошибке перепутало Вашу супругу с женой одного нашего клиента и поэтому несколько недель вело за ней скрытое наблюдение. Сейчас, когда недоразумение выяснилось, все материалы этих наблюдений оказались, соответственно, никому не нужны. Мы решили переслать их Вам. Всё-таки работа была проведена большая и жаль их просто так выбрасывать.

Надеемся, Вам понравится. Успехов в личной жизни!"

Уткин ещё раз перечитал напечатанный на компьютере текст, потом зачарованно уставился на кассету. Он боялся даже думать, что там. "Материалы скрытых наблюдений" за… Зиной!.. Ёлы-палы! В свёртке была ещё какая-то папка, но её он тоже пока не смотрел. Не решался.

Уткин протянул руку и осторожно взял кассету. В груди разливался какой-то ледяной холод. Он поколебался немного, затем медленно вставил кассету в их старенький видеоплеер. Подаренный им зиниными родителями ещё на свадьбу. Щёлчок! Довольное урчание. Экран загорелся.

Уткин сидел, совершенно опустошённый. Он чувствовал себя так, словно из него вынули душу. Всё рухнуло! Всё! Вся его жизнь. В одночасье. И от неё не осталось ничего. Всё, чему он верил!.. Ему и в голову никогда не приходило, что Зина!.. Впрочем, чего теперь об этом. Теперь уже ничего не вернёшь и не исправишь. Поздно!