Соня Дивицкая - Замуж срочно!

– Я так поправилась тогда на этих булочках… – засмеялась Надин. – У нас в столовой пекли такие вкусные, с маком и с яблоками… Я отправила маме фотографию, а она мне в письме написала: дочка, не надо больше булочек.

Надин не могла выйти на улицу, Гасан ее непременно поджидал, он просил, чтобы она с ним поговорила просто, как землячка, всего пять минут, чтобы он только услышал голос. «Я тебя умоляю, я страдаю без тебя, мое сердце обливается кровью, разреши, я тебя поцелую, хоть один раз, папа не узнает», – просил Гасан. «Нет, – отвечала Надин. – Я так не могу. Я напишу отцу еще одно письмо».

Надин стала ждать ответ от папы, а Гасан продолжал осаду под окном.

Был уже конец ноября, погодка у нас совсем испортилась, повалил снег с дождем, а он стоял в своей кожанке, без зонта. Соседки перешли на сторону Гасана.

– Ну выйди к нему! Что ты такая жестокая… Ты смотри, он в снегу, он умрет, заболеет.

Надин подходила к окну, и сердце у нее разрывалось от жалости.

Гасан стоял на коленях, весь в мокром снегу, плакал. Она не выдержала, побежала к нему вниз, обняла, целовала, ревела с ним вместе. «Папа нам не позволит, я не знаю, что делать. Не мучай себя. Найди другую девушку». «Нет, – отвечал ей Гасан, – мне не нужна другая, я тебя хочу». И снова в слезы. Он плакал искренне, вот в чем фокус. Он честно рыдал, точно так же, как плакал его маленький сын в «Детском мире», когда Надин не смогла купить дорогую игрушку. В тот момент он действительно хотел только Надин, ему нужна была именно эта девушка. Переманить, перетянуть на свою сторону, взять измором, обмануть – все это было ему интересно, как любому прирожденному манипулятору. Ради своей цели постоять под дождем и под снегом, без шапки, на коленях – милое дело.

Но это сейчас мы все такие умные, а тогда бедная Надин втянулась в его игру. Ему же холодно, он весь промок, он так страдает… А тут еще письмо от папы, и в нем опять отрицательный ответ.

Папа сразу понял, чем пахнет. Он знал прекрасно все эти восточные кренделя, он пытался объяснить своей дочери, что ее просто нагло прессуют, что все эти стояния на коленях – нормальное мужское поведение, прыжки оленя в период гона. К сожалению, папа был строго воспитан и выражался консервативно, про прыжки оленя сказать собственной дочери он не смог. И что самое обидное – папа тоже попался на удочку, он почувствовал угрозу своим границам, своему влиянию на дочь, и решил укрепить свою власть имперскими методами.

«Если еще раз я услышу от тебя об этом парне – ты мне не дочь, запомни. Я запрещаю тебе не только видеться с ним, но даже думать об этом негодяе» – так написал отец. Его письмо Надин прочитала Гасану. Конечно, влюбленные снова начали плакать. Гасан повторял: «Я умру без тебя, я умру». Надин повторяла: «Я не знаю, что делать! Нам нельзя больше видеться…» И вдруг Гасан сказал: «Я знаю, что делать. Нам нужно пожениться».

«Давай поженимся» по-русски звучит понятно и просто, а в других местах есть тонкие нюансы, Надин нам объяснила. Жениться без согласия отца невесты у нее дома невозможно. С точки зрения светского закона – тут все чисто, регистрация, штамп, все как обычно. Но с точки зрения традиции этот брак неполноценный, если что вдруг случится, женщина не сможет вернуться в дом родителей, люди посчитают ее неприличной. Это был большой риск для нее, но Гасан уговорил. Он обещал: «Ты едешь к нам, а мои родители поедут разговаривать с твоим папой. Он же любит тебя, он согласится». То есть он фактически предложил ей пойти в добровольные заложницы.

Она сомневалась, но Гасан снова кинулся на колени, снова рыдал, умолял, обещал. Он обманул, к отцу Надин никто не поехал, все были слишком гордые. «Свадьба будет у нас, – сказала свекровь, – если хочет – пусть сам приезжает». В итоге получилось так, что со стороны невесты на этой свадьбе вообще никого не было. Папа знал, что в соседнем поселке играют свадьбу его дочери, но не пришел.

Почему? Суть проблемы нам была знакома – что люди скажут, это папу беспокоило. Его оскорбили, его запрет нарушили, и люди об этом знают.

Мы не могли понять, почему, почему в этих маленьких городах, и на Кавказе, и в России, и в Центральной Африке, и где угодно, все так ценят мнение своего стада? Мы даже думали, что это просто-напросто старый народный отмаз – в сложной ситуации прикрыться мнением народа, традициями, лишь бы не принимать никаких личных решений. Так проще жить. Есть традиция, а все, что сверх, – от лукавого.

Мы видели прекрасно, сколько свадеб не состоялось, когда невеста была русская, а парень кавказец. Родня не пускала чужую в свой дом, и вопрос закрывался, как бы ни горел жених. Но что интересно, богатым невестам в любом народе при любой традиции рады всегда. А бедных футболят, и всегда находится какая-нибудь оригинальная традиция.