Флора Олломоуц - Серебряный меридиан

Джиму показалось, что стул закачался под ним.

— С тобой все в порядке? Предупреждаю тебя, Джим, она не от мира сего.

— Воистину, слова подруги.

— Ты не веришь? А зря.

— От какого же она мира, по-твоему?

— Несмотря на мейнстрим, она живет своим умом. И поэзией. Я бы сказала, что она — античный персонаж.

Джим выдохнул, будто перемахнул через пропасть.

Дома он заглянул в Интернет. Его поразило, что кроме передач «Метаморфозы» на сайте БВК4 о Фрее Миллер невозможно было найти ничего. Для представителя прессы очень странно. Ни слова, ни реплики — ни на форумах, ни в сетях, ни в блогах — ни страниц, ни фотографий. Он еще не знал, насколько они с ней схожи. Он тоже умел скрупулезно искать необходимое. «Я автор, мистер Каннингем, импровизатор». Импровизатор? Удачным оказался запрос на близкое слово. Один из блогов назывался «В. М. Литературные импровизации». В. М. — Виола Миллер?

На странице в центре — небольшой текст о том, что такое импровизация и каковы ее формы в искусстве. Далее разделы: «Стилизации», «Драматургия», «Поэзия». Содержание «Стилизаций», разделенное хронологически, было очень пространным: «Раннее Средневековье», «Позднее Средневековье», «Ренессанс», «Елизаветинцы», «Поэты-метафизики», «Поэты-кавалеры», «Реставрация», «Романтики». Чуть ниже под заголовком «Переводы» шли разделы «Бродский» и «Пастернак». Они были закрыты до получения разрешения на их прочтение от владельца сайта.

В разделе «Поэзия» — сборники: Guardi dei Lincei [17] «Взоры рысьеглазых» (итал.) (прим. автора) . , «Ежевичные чернила», «Письменный прибор». Вдруг курсор коснулся полупрозрачной закладки. Видеоблог. Пять коротких роликов, в которых она говорила о поэзии. «Античный персонаж» развеял образ представителя прессы. Здесь она была другой — увлеченной, почти азартной, очень эмоциональной и открытой. «Своенравная и горячая» — возможно, Линда имела в виду именно эту пылкость. Она говорила свободно и одухотворенно — искренняя, остроумная и щедрая натура. Джим закрыл глаза. Этот ее образ словно поднимался теперь из-под вороха исписанных им, ею самой или кем-то другим рукописей, она появлялась из чернильной пены слов под шорох перелистываемых страниц.

Что он чувствовал в этот миг? Счастье осознания — «ты есть» — дано испытать немногим. Это равносильно чуду. Это бывает.

Кажется, только вчера, девятнадцатого июля, Джим на рассвете вернулся в город, чтобы провести едва ли не самый наполненный событиями день года. Более двух недель он колесил по стране, просматривая спектакли провинциальных театров для фестиваля «Метаморфозы». За один день предполагалось объять необъятное: зайти в офис образовательного центра, чтобы принять обновленную программу курсов на предстоящий учебный год; забежать в книжный магазин и решить часть накопившихся там вопросов; попасть на репетицию в театр «Флори Филд»; к назначенному часу успеть в звукозаписывающую студию ИТВ, поскольку в расписании их работы для записи очередной главы его антологии малой прозы свободными оказались только два часа; затем необходимо было повидаться с родителями и уже ближе к ночи добраться до паба «У Маффина». Друзья настояли, чтобы он пришел — это был день его рождения. Джим выехал из Дарлингтона в полночь и уже к пяти утра оказался в Лондоне. Подобрав с пола у двери накопившуюся в его отсутствие почту и оставив ее вместе с ключами от машины и солнечными очками в холле, он поднялся наверх. На отдых осталось два часа. После душа он растянулся на кровати по диагонали лицом вниз и провалился в сон.

Маршрут его поездки проходил по Бирмингему, Дадли, Телфорду, Шрусбери, Честеру, Брэдфорду, Лидсу и Йорку. Театры, в которых он бывал и вел переговоры, находились как в самих этих городах, так и в городках между ними, чьи названия есть на карте, но становятся известными гостю только во время их посещения. Джим отбирал камерные спектакли, в которых было занято не более пяти актеров. Фестиваль «Метаморфозы» проводился ежегодно в Норфолке в усадебном театре поместья Эджерли-Холл в августе, в самый разгар отпусков. Заявок было много, поэтому приходилось совершать как минимум четыре поездки в год. Он объехал добрую половину страны. Сам за рулем.

Жизнь в дороге. И дома. «Два друга, две любви владеют мной…» [18] Шекспир У. Сонет 144 (пер. С. Маршака) . . В нем уживались любовь к дому и к путешествиям. Он сожалел, что время бродячих артистов ушло. Это была бы его компания. В последнее время в дороге его «сопровождали» современные ваганты — музыкальные группы «Мамфорд энд Санс» и «Флит Фоксес». Дороги и работа в театре закалили его — движение и общение делают путешественника человеком выносливым и гибким.