Ирина Муравьева - Вечеринка (сборник)

– Муж у вас здесь. Юра Лопухин.

– Издеваетесь, да? – угрюмо спросила она.

«А ведь она не так проста, – подумал Левин, забыв на ее лице свои выпытывающие зрачки. – Совсем не так проста, как я думал…»

Она вспыхнула и быстрым движением ресниц стряхнула со своего лица его взгляд.

– Вы, Вадим, в моем положении не были. За что вы меня осуждаете?

– Я вас? Да нисколько! А что касается положения… Так мне и своего достаточно. Вон оно, мое «положение», сидит, телевизор смотрит. Хотите, поменяемся?

Зоя, в красной войлочной шляпе, купленной когда-то в Испании, куда они с мужем ездили отдыхать и смотреть фламенко и корриду, сидела на краешке дивана и неподвижно смотрела на экран не включенного телевизора.

– Не хотите? – раздраженно повторил Левин. – Ну и перестаньте рыдать. У меня тоже нервы не стальные.

– Я не рыдаю! – Она вскинула голову. – С чего это вы взяли, что я рыдаю? С того, что у меня по утрам глаза красные? Я сны часто вижу плохие. От этого красные.

– У вас тоже сны? – насмешливо перебил он. – И я все время одну и ту же дрянь вижу! Одну и ту же! Почти каждую ночь! Хоть спать не ложись. Надо бы нам у Зои спросить, вдруг и она сны видит? Она вам не жалуется?

– Она мне все время жалуется, – с сердцем ответила домработница. – Что вы ее забросили и любовницу завели.

Левин потерял дар речи.

– Зоя вам жалуется?

– Каждый день и по многу раз.

– И что она говорит?

– Она говорит, что опять видела, как вы ночью привели к себе в комнату какую-то старуху.

– Старуху?! Я ночью? Почему старуху?

Нина помолчала. Потом заговорила громким шепотом:

– Что вы все переспрашиваете да переспрашиваете? Не глухой же вы, в самом деле! Ей что покажется, то она и говорит!

– А что ей кажется?

– Да Господи! Какая вам разница! «Мой Вадик на старуху польстился. Она на черепаху похожа. А он ее любит. Вот я, – говорит, – молодая, красивая, а он не со мной спит, а с ней». Достаточно вам?

Во глубине комнаты Зоя тихо сняла свою красную шляпу и, кажется, задремала.

«Это же у меня сон про старуху! – покрываясь потом, сообразил он. – С ума я тут скоро сойду!»

– Николай мой в пятницу сюда прилетит, – твердо сказала Нина. – В гости прилетит.

– Куда именно он прилетит? – напрягся Левин.

– Ко мне прилетит. Стосковались мы сильно. Ему вдруг захотелось наорать на нее, сказать, что этот дом – не общежитие для запорожских безработных, что ее дело – ухаживать за его больной женой, и он ей платит неплохие деньги именно за это, но нельзя было ни кричать, ни возмущаться. А что, если она найдет другую работу и бросит Зою? Он был в ее власти. Она это знала.

– Нина, – еле сдерживаясь, сказал он. – Вы понимаете, что вашему возлюбленному, Николаю этому, и вашему мужу законному, Юре Лопухину, нельзя пересекаться?

– Почему? – спросила она, раздувая ноздри. – Вы же сами говорили, что с его стороны, с Юриной, то есть, это… ну, просто хороший поступок?

– Ты что, идиотка? – заорал Левин, но тут же опомнился: – Простите меня, я сорвался. Нина, ни вы, ни я не предупредили Юру, что у вас есть, так сказать, любимый человек там, дома. А это нужно было сделать.

– Почему? – повторила она, глядя в пол.

– Ну как: почему? Он бы не женился, если бы вы ему не понравились. Никакой корысти у него не было.

– Что это значит: понравилась? – У нее опять раздулись ноздри. – Я что вам тут, вещь? «Понравилась», вишь ты!

– Нет, вы не вещь, – Левин сжал кулаки и спрятал руки в карманы. – Нет, ты нам не вещь. Но хочешь остаться в Америке, верно?

– А ты бы пожил там! – Она резко вскрикнула. – Пожил бы, как мы там живем! У моей сестры дочка раком заболела, операцию, сказали, надо в Германию везти делать. А деньги где брать? Сорок тысяч евро! Где их брать? Так моя сестра, знаешь, на что согласилась?

– На что?

– Нашла в Киеве двух голубеньких, они ребеночка решили завести, искали женщину, чтобы стала суррогатной мамкой. Поехала в Киев, ей там ввели коктейль этот…

Она начала дрожать и задыхаться.

– Коктейль? Что еще за коктейль?

– Ну, это я так… Пошутила. – Она задыхалась. – Сперму ввели одного из этих голубеньких, она забеременела. Думала, они ее домой отпустят, к дочке. Дочка у нас в больнице тогда лежала, кожа да кости… А геи эти ей говорят: «Нет уж, пожалуйста, Анна, вы здесь, при нас, под нашим наблюдением должны находиться. А то еще герпес какой принесете, а то еще СПИД!» Она говорит: «У меня ребенок помирает! Я от нее не отойду, я же не шлюха!» «Нет, – говорят, – такого уговора не было. Сидите здесь, в Киеве». И сняли ей комнату. Она девять месяцев в этой комнате, как в клетке, металась. Родила им мальчика, деньги получила и скорей домой! Успела на дочкины похороны.