Ирина Муравьева - Вечеринка (сборник)

– Да режь, не боись, – говорил Коля и сплевывал грубо в летящую воду. – Раз надо – так надо.

Замирая от того, что предстояло ей, Нина аккуратно положила крепкую Колину руку на белую тряпку и начала отсекать кожу, перерезать сухожилие, зная, что, как только она достигнет кости, придется пилить, и Коля не выдержит боли. Но он все шутил и плевался, стараясь попасть в середину реки.

– Тебе что, не больно? – не выдержала она.

– Ну, больно не больно, а надо терпеть. Болеть не бояться – волков не пасти.

Может быть, он сказал что-то другое, но, проснувшись, Нина вспомнила именно это: «Болеть не бояться – волков не пасти». Закончился сон как-то гадко: она вдруг почувствовала ненависть к этому здоровому, наглому мужику и тут догадалась, что это не Коля, а кто-то чужой, наверное, не человек, поэтому он и не чувствует боли, и, догадавшись, начала бить его, громко воя от отчаяния, стараясь дрожащим кулаком попасть ему прямо в лицо…

Вечером в воскресенье, вернувшись к себе домой, Лопухин увидел сидящую на ступеньке Агнессу. С тех пор как она в очередной раз исчезла, прошло месяца три.

– Ты не беспокойся, я ненадолго, – сказала Агнесса, тяжело поднявшись и завиляв всем телом ему навстречу. – Я собираюсь замуж, хочу забрать кое-какие вещички.

Они вместе вошли в душную неубранную комнату.

– Ой, Боже мой! – У Агнессы страдальчески надломились брови.

Лопухин подумал то же самое, что думал всегда, когда смотрел на нее: как случилось, что такая огромная красота досталась ничтожной и суетной женщине?

– Не надо на меня так смотреть, – сказала Агнесса. – Если чью-то жизнь я сломала, мой дорогой, то только свою.

И быстро вытянула руку, на которой сияло бриллиантовое кольцо.

– Да, да, настоящее, – вздохнула она. – И пахнет большими деньгами. Понюхай.

Прижала кольцо к его носу. Лопухин послушно понюхал.

– Ты мне посоветуй, – Агнесса улыбнулась с той самой блаженной беспомощностью, которую он хорошо знал. – Как мне удержаться и не рвануть сегодня в казино. Потому что там я проиграю это колечко, и кончится моя прекрасная помолвка. А он, – она сделала ударение на слове «он», – взял с меня честное слово, что больше ноги моей не будет в этом заведении.

– И ты дала слово?

– Дала. И не просто дала, поклялась.

– Чем?

– Тобой, – засмеялась она. – Есть только один человек на свете, который мне все еще дорог.

– Да брось ты! – сказал Лопухин. – Вранье это все.

– Вранье, но не все. Я стерва, я не женщина даже, потому что не люблю ничего и никого. Только играть. Я родилась для этого, – она запнулась. – Но все-таки… Все-таки… Когда я с собачкой на руках постучалась к тебе в дверь, я ничего не хотела. Только заснуть и не просыпаться. Меня выгнал любовник, денег не было ни копейки, сил тоже, но была эта собака, помнишь ее? Маленькая моя девочка, старушечка моя. Беленькая-беленькая, а носик черный. Представляешь, если бы у меня был черный носик? – она откинулась на диване и заколыхалась от смеха. В диване завыли пружины. Агнесса вытерла глаза салфеткой. – До сих пор забыть не могу. Собачка одна и удерживала. Я поклялась, что если мне откроет мужчина и у него будет доброе лицо… Тогда ничего. Поживем. И ты нам открыл.

– Какая-то чушь. Слишком много клянешься. Плохая привычка, – пробормотал Лопухин.

– Сейчас я тобой поклялась, – Агнесса вздохнула. – Мне вдруг захотелось нормальной жизни, показалось, что вот опять появился человек, который мне это все предлагает, пора успокоиться, бросить игру… Можно, в конце концов, полечиться. Ведь лечат других. Посижу на таблетках… А то ведь и сдохну в приюте каком-нибудь. Вчера мы зашли в магазин на Ньюбьери, он выбрал кольцо и купил. Ты хоть представляешь себе, сколько оно стоит?

– Не очень. А я-то при чем? Купил он кольцо. И что дальше?

– А дальше я почувствовала, что лучше поклясться, что брошу играть, а то не сработает. Сорвусь и забуду. А с клятвой вернее. – Глаза ее стали прозрачными, скользкими.

Лопухин легонько покрутил пальцем у виска.

– Какая ты жуткая, темная баба!

Она усмехнулась:

– Рука твоя как?

– Паршиво. Но резать пока не даю. Хочу побороться.

Агнесса прижала ко рту ладони:

– Прости! Я забыла про руку.

– Держи свою клятву. – Голос его вдруг сел, как при сильном волнении: – Не хочется ведь, чтобы руку отрезали.

Она медленно и глубоко вздохнула.

– Почему ты меня не спрашиваешь, откуда взялся мой новый бойфренд?

– Что спрашивать? Тебе достаточно зайти в любую забегаловку, выпить кофе, и кто-нибудь тут же возьмется.