Михаил Самарский - Подлинный Сократ

На ее крик о помощи, из других гнезд с соседних деревьев вылетели другие птицы:

– Что случилось? Ты зачем так кричишь?

Свиристель села на ветку и громко защебетала:

– Какой-то сумасшедший кот карабкается на дерево и ползет к моему гнезду.

– Какой ужас! Какой ужас! – эхом вторили другие пернатые.

– Помогите, там мои детеныши, он погубит их, – просила о помощи разноцветная птичка.

Птицы так громко загалдели, что у меня уши заложило. Но я, не обращая внимания на щебет, продолжал двигаться вверх за добычей.

– Успокойся, – произнес яркий зяблик, – сейчас мы его накажем.

– Да, давайте накажем этого наглеца, – поддержали другие птицы, они дружно зашумели и замахали крыльями так, что посыпались перья, как снег среди лета.

– И откуда он такой взялся? Но ничего, сейчас ты получишь по заслугам, усатая морда! – воскликнула еще одна птица.

Птицы собрались в стаю и ринулись в мою сторону. Я невольно напрягся, когда увидел, какое количество пернатых несется на меня. Хоть я кот и смелый, но понял, что сидя на дереве, я вряд ли смогу им дать достойный отпор, поскольку все четыре лапы заняты. Я уже был практически у цели, когда сумасшедшая стая приблизилась ко мне вплотную. Выпустив когти, я протянул лапу к гнезду, и в этот момент одна из птиц камнем упала на меня и клювом ударила прямо в лоб. И вот тут я понял значение выражения: искры посыпались из глаз. Из моих глаз посыпались не искры, а выстрелил салют под названием «Фейерверк на районе».

Я зашипел, как кобра, но чокнутые птицы поочередно нападали на меня. Они клевали, щипали и били меня крыльями по спине. Я крутил головой, как китайский болванчик и плотнее прижимался к стволу дерева, еще не хватало мне свалиться с такой высоты. Эти крохотные птицы отважно нападали на меня. Вокруг дерева стоял такой галдеж, будто на рождественской ярмарке. Я невольно посмотрел вниз и обомлел. У дерева стояли хозяин с хозяйкой, Валентина и Иннокентий. Когда я убежал из дома, никого не было.

– Вот ты где, Сократ, – донесся до меня голос хозяйки, – мы вернулись домой, а тебя и след простыл. Вышли тебя искать, а тут такой галдеж стоит, мы сразу догадались, что ты обязательно будешь в эпицентре этого события.

Люди внизу стали громко смеяться и требовать, чтобы я спускался с дерева.

– Кот, давай слезай уже, – потребовал хозяин.

Как же я не люблю, когда надо мной смеются, всегда почему-то так обидно становится. Нашли над кем потешаться, над бедным котом. Ну ладно, сейчас докажу, что я настоящий охотник. Я замер на стволе и когда одна из птиц подлетела максимально близко, протянув лапу, попытался ее схватить. Но эта коварная злодейка увернулась и я, не удержавшись, с истошным криком отчаяния полетел вниз. Вы не представляете, как же больно ударился. Стиснув от досады зубы, слегка прихрамывая, поплёлся по дорожке в сторону дома, словно ничего не произошло. А птицы не унимались, они продолжали нападать на меня и на земле, били клювами, крыльями по спине, при этом громко галдя:

– Вор! Вор! Так тебе и надо, наглая усатая морда!

– Пойдем домой, охотник ты наш, – произнес хозяин, пропуская меня в дом.

Вы не представляете, как мне было стыдно. От досады мне хотелось провалиться под землю. Так опростоволоситься перед всем честным народом. Я уж грешным делом подумал, может, я теряю свои охотничьи навыки?

Я как раз смотрел в окно, когда во двор заехал черный, блестящий автомобиль. Отрылась водительская дверь и на дорожке показалась одна красная туфля на каблуке размером с коломенскую версту, затем другая. Высокая блондинка вышла из машины, поправила юбку, виляя бедрами и, нацепив на плечо сумку-торбу, направилась к дверям.

Раньше мне не давал покоя вопрос: для чего женщины носят такие большие сумки? А потом однажды я услышал на него ответ. Подруга Татьяны Михайловны очень просто обосновала, оказывается для того, чтобы все свое носить с собой. С одной стороны вроде и немного, если это все, что у нее есть, а с другой стороны, зачем его постоянно таскать за собой, если можно взять лишь то, что необходимо. Все что касается женской логики, для меня это темный лес. Я спрыгнул с окна и помчался в прихожую. Алла как раз подходила к двери, когда увидела меня у входа, она сердито посмотрела и строгим тоном произнесла:

– Сократ, даже не думай, на улицу не выпущу, – женщина топнула ногой и добавила, – а ну брысь отсюда! Как же ты меня достал этой улицей.

Я отбежал в сторону, спрятался за тумбочкой, наблюдая со стороны за происходящим.