Михаил Самарский - Подлинный Сократ

– Здравствуй, дорогая, – произнесла блондинка, увидев мою хозяйку на пороге дома.

– Оля, ты какими судьбами в наших краях? – поинтересовалась Алла, женщины обнялись и расцеловались.

– Да вот, ехала мимо. Дай, думаю, заеду, проведаю родственников, – улыбнулась женщина, обнажив идеально ровные белые зубы.

– Как там наш внук поживает? – спросила хозяйка и предложила, – пойдем кофе выпьем.

Мне стало вдруг любопытно, получается Иннокентий не единственный внук моих новых хозяев.

Женщины вошли в дом, Ольга скинула ослепительно яркие туфли, которые я не преминул понюхать. Страшно неудобная обувь, и зачем только женщины их покупают, в них даже по нужде не сходишь. Я не стал акцентировать на них свое внимание, думаю, с приездом гостей у меня найдутся дела поважнее. Блондинка надела предложенные Аллой комнатные тапочки и женщины направились в гостиную. Я засеменил следом, кто-то же должен быть в курсе того, что происходит в доме. Надо все держать под контролем.

– Валя, заварите нам, пожалуйста, кофейку, – попросила Алла, обращаясь к домработнице.

Хозяйка удобно устроилась на диване, а Ольга, закинув ногу на ногу, присела напротив нее в кресле. Я, как ни в чем не бывало, запрыгнул на диван рядом с Аллой.

– О, у вас что, еще один кот появился? – увидев меня, поинтересовалась блондинка.

– Да вот, временно взяли на воспитание, – рассмеялась хозяйка и погладила меня по голове, потом добавила, – я пошутила. На самом деле друзья попросили присмотреть, пока они в отпуске.

– Какой он здоровый, точно наш Эдуард, – усмехнулась приятельница, убирая пряди волос от лица и спросила, – а где ваш сынок?

– Сейчас попрошу, чтобы Валя его позвала, – произнесла Алла.

Видимо я что-то упустил. Как же я умудрился прозевать приезд хозяйского сына? Как раз в этот момент домработница принесла на подносе кофейник, две чашки, сахарницу и сладости на тарелке.

– Валентина, позовите Генриха, пожалуйста, – попросила хозяйка и вновь повторила вопрос, обращаясь к Ольге, – как наш внучек поживает?

Не понял? При чем здесь Генрих, если блондинка интересовалась сыночком.

– Да как, – ухмыльнулась подруга и добавила, – вчера вот ветеринар приходил. В этот момент в комнату вальяжно заплыл британец, – здравствуй, дорогой папочка, – воскликнула Ольга и подхватила кота на руки, затем обращаясь к аристократу, произнесла, – ты, в отличие от своего сынка, стройный, как кипарис.

Вон оно что! Значит у Ольги живет сын Генриха. Надо же, а я вот не знаю, есть ли у меня дети. А если есть, то где они живут. Да, отец с меня никакой.

– Сильно растолстел? – спросила Алла.

– Вообще-то мы вызвали ветеринара сделать прививку пуделю, а тот, когда увидел Эдуарда, вздрогнул и перекрестился. Впервые, говорит, вижу брюхоногого кота. Я говорю, помилуйте, доктор, он всего-навсего дородный. Врач мне отвечает: вы посмотрите, у него же пузо по полу волочится! Я снова пыталась ему возразить, мол, он просто ходит на полусогнутых. Представляешь, а ветеринар мне заявляет: у него ряха вдвое шире вашей! Это же надо такое ляпнуть. Я отвечаю: его отец и дед тоже дородные коты, но может немного потоньше. А он меня не стал слушать и потребовал весы. Эдуард наш еле заполз на них, они под его весом вздрогнули и показали цифру четырнадцать. Ветеринар присвистнул: да у вашего кота ожирение, срочно на диету. Я пыталась оправдываться, дескать там одних усов грамм на пятьсот, но доктор, недрогнувшей рукой, вывел на листке: диета. И вручил нам. Вы когда-нибудь сажали Генриха на диету?

– Нет, – покачала головой хозяйка и добавила, – он у нас упитанный, но с весом у него все нормально. Нас же перед каждой выставкой взвешивают. Если бы был лишний вес, нас бы не допустили до участия и медалей нам бы не видать, как собственных ушей.

– Повезло вам с папочкой, а вот сыночек четвертый день подряд за мной ходит и спрашивает: мама, ты зачем меня родила с такой задницей?

– Ой, Ольга, ну ты и юмористка, – рассмеялась Алла и добавила, – прямо так и спрашивает?

– Ага, – кивнула Ольга и закинула в рот конфетку.

– Ты прямо, как наш Иннокентий, – все еще смеясь, произнесла хозяйка, разливая кофе по чашкам, – у него тоже Сократ просил его на «велике» покатать.

– Тебе смешно, а мне лично не до смеха, – блондинка покачала головой, – ночью садится рядом на кровати и сидит. Открываешь глаза – над тобой нависает плюшевая усатая морда. Смотрит прямо в глаза, а я в них прямо вижу кусок мяса. Такое чувство, будто ждет, когда я умру, чтобы мне лицо обглодать, пока тепленькое. Раньше говорил много слов, теперь знает только "мясо" и "дай".