Джо Бейкер - Лонгборн

…несколько офицеров обедали у их дядюшки, был подвергнут телесному наказанию рядовой, и распространились самые упорные слухи, что полковник Форстер намерен жениться

Дождь лил как из ведра. Он стучал по каменным плитам во дворе, бурлил в канавах, бил ключом из водосточных труб. Женщины сидели дома за шитьем. Джеймс менял кольца на старой уздечке. Мистер Хилл, укрывшись в кладовой, протирал стеклянную посуду и длинным ногтем ковырял в редких зубах.

– Конечно, мисс Джейн непогода нипочем. – Полли уронила штопку на колени. – Уж она-то не вымокнет. Небось скакала галопом всю дорогу до Незерфилда.

Повисло молчание, слышался только шорох дождя. Сухая или промокшая, Джейн не станет сегодня возвращаться домой.

– Как-нибудь я возьму тебя покататься, хочешь, Пол?

Девочка заулыбалась. Ей даже нравилось называться Пол, но лишь при условии, что так к ней обращался Джеймс.

– Только не галопом, предупреждаю, не думаю, что нашей старушке это понравится.

«А посыльный? – подумала Сара. – Успел ли он добраться до Незерфилда вовремя или промок насквозь, до своей кожи цвета ячменного солода? И как, кстати, его зовут?»

Дождь не стихал весь вечер. Он продолжал барабанить, даже когда слуг отпустили спать. Джеймсу пришлось бежать через двор, накинув мешок на голову и плечи, чтобы хоть немного защититься от потоков воды. Он мог уйти к себе гораздо раньше и преспокойно читать, поскольку имел разрешение пользоваться свечами, но предпочел тесноту кухни и тамошнее общество. Сегодняшний день принес что-то сродни пробуждению: тихое, ни с кем не разделенное прозрение. Джеймс заметил, как новый лакей из Незерфилда смотрел на Сару. Заметил, что и она поглядывала на него. От всего этого Джеймс вдруг почувствовал себя неуверенно, будто пол ушел из-под ног и закачался, как корабельная палуба.

Надо присмотреть за ней, сказал себе Джеймс, просто по-дружески. Он очень обязан мистеру Б., а значит, должен следить, чтобы все в хозяйстве было в порядке. Именно поэтому он остался сидеть с женщинами, вместо того чтобы спокойно читать у себя в комнате. Кроме того, вынужден был признаться себе Джеймс, он получал удовольствие от ее соседства. Слышать ее дыхание, шелест юбки, ласковое словечко, обращенное к Полли. Как это славно…

Лакей вновь появился на следующее утро. В грязи по колено, в тяжелом от воды сюртуке и размокшем парике, с которого на плечи млечными струями стекала пудра. Сара, убиравшаяся после завтрака, засуетилась, пытаясь сообразить, куда бы поставить стопку грязных тарелок. Остановившись на пороге, посыльный снял шляпу и стряхнул с нее воду. Пошарив за пазухой, он извлек весьма мокрый на вид конверт:

– Для мисс Элизабет Беннет.

Джеймс переводил взгляд с Сары на лакея и обратно. Мистер и миссис Хилл были заняты в других местах, так что в кухне, кроме них троих, никого не было. Очевидно, Джеймсу следовало отнести послание наверх, но тогда пришлось бы оставить Сару наедине с этим типом.

– Вы отнесете? – спросил он у нее.

– Мне кажется, это ваша обязанность.

Джеймс неловко поклонился, взял письмо и размашистым шагом отправился наверх, в комнату для завтрака, где миссис Хилл подавала семейству кофе. Он ждал как на иголках, пока письмо прочитают и, поахав, обсудят.

Тем временем на кухне Сара, оставшись с глазу на глаз с незерфилдским лакеем, проговорила:

– Ужасная погода, так и льет! – и тут же смолкла, смутившись, что не придумала ничего лучше.

К счастью, гость, кажется, не обратил внимания на ее неловкость. Он с грохотом уселся на стул у очага и вытянул к огню ноги и руки, показывая ей, как сильно продрог.

– Эта хартфордширская грязь наделена разумом, не иначе. Она прямо вцепляется в вас и карабкается наверх. В Лондоне, – продолжал он, – дороги мощеные, а сверху навесы, можно выходить в любую погоду, хотя бы и в самый проливной дождь, и даже не промочишь ноги.

– Так вы, выходит, из Лондона? – Сара протянула ему чашку чаю.

Он, казалось, был несколько удивлен, окинул взглядом кухню, но, не найдя ничего, что пришлось бы ему по вкусу, принял чашку.

– Я жил там одно время. Со старым хозяином, а потом с новым.

Она присела напротив и придвинула стул немного ближе:

– Расскажите, какой он?

Лакей поведал Саре о Королевском амфитеатре Астлея [7], о чудесах вольтижировки, жонглирования и акробатики, которые там совершались, а также о развлекательном саде в Воксхолле, с музыкой и танцами. Он рассказал ей о своем знакомом нищем, настоящем джентльмене, который распевает матросские песни и носит на голове модель кораблика; когда нищий пускается в пляс, кораблик бросает из стороны в сторону, словно в бурном море.