Хайме Манрике - Улица Сервантеса

В первую ночь в открытом море, когда «Эль Соль» легла на курс до Испании, а пассажиры разбрелись по своим койкам, я поднялся наверх полюбоваться небом. Воздух был таким мягким, а небо так пронзительно сияло мириадами звезд, что я решил ночевать на палубе. Я устроился на досках, раскурил трубку, положил голову на бухту смоленых канатов и задумался, где был бы сейчас, если бы в тот далекий день все-таки решил плыть в Новый Свет. Чем меньшее расстояние отделяло нас от Испании, тем больше я думал о Мерседес. Увижу ли я ее снова? За эти годы я написал ей множество писем, но ни разу не получил ответа. И хотя моя любовь с течением времени сделалась менее бурной, образ Мерседес по-прежнему хранился в заповедном уголке памяти, символизируя собой те дни, когда моя жизнь еще не превратилась в череду злоключений.

Через три ночи и четыре дня мы разглядели на горизонте снежные пики гранадского хребта Сьерра-Невада. Я уже начал верить, что мы доберемся до Испании без происшествий. После дня бурной качки море успокоилось; луна озарила безупречную гладь, в паруса нам дул попутный африканский бриз. Капитан Арана приказал закрепить весла и позволить ветру самому нести нас домой. Небо было так ясно, что мы могли разглядеть море до горизонта во все стороны. Пассажиры «Эль Соль» вдыхали нежные ароматы, принесенные ветром, и любовались мерцающими звездами. Команда коротала время за игрой в карты. Родриго услаждал слух дам, распевая испанские баллады и подыгрывая себе на виуэле. Но изменчивая фортуна всегда выбирает для удара именно тот момент, когда мир кажется особенно приветливым и дружелюбным.

Внезапно три огромных корабля, словно вынырнув из царства Посейдона, на огромной скорости подлетели к нам прежде, чем гребцы успели занять свои места, канонир – зарядить пушку, а капитан – отдать команду поднять все паруса. Нос самого большого из судов приблизился настолько, что мы смогли разобрать обращенные к нам вопросы на каком-то странном языке. Через некоторое время я понял, что это лингва франка – смесь наречий, распространенная в Северной Африке.

– Это алжирские пираты! – закричал капитан Арана. – Не отвечайте им!

Да, то были те бесчестные корсары на службе у алжирского правителя Гасана-паши, что охотятся за живым товаром в Средиземноморье. Даже самые храбрые из нас испытали страх.

– Все женщины и дети должны немедленно разойтись по каютам и запереться! – крикнул капитан Арана со своего мостика. – И ради всего святого, не отпирайте дверь, пока наша судьба не решится и от команды не поступит такой приказ.

Женщины схватили детей и бросились в каюты, шурша юбками и причитая: «Защити нас, Богородица! Дева Мария, не оставь нас!»

Мы достали пистолеты, зарядили мушкеты, обнажили кинжалы и извлекли из ножен шпаги, готовясь защищать себя и своих спутниц. Я обернулся к Родриго:

– Если будет драка, давай держаться вместе.

Близость сражения не пугала, а возбуждала моего брата: он был прирожденным бойцом. Я увидел в его глазах воинственный блеск. Все Сервантесы отличались горячностью и буйным нравом, но Родриго был самым бесстрашным из нас. Смерть в бою его не пугала. Он был молод, здоров, силен и мог защититься куда лучше меня, хотя я по привычке чувствовал ответственность за младшего брата. «Я буду драться до смерти даже одной рукой», – мысленно поклялся я.

Я услышал крики из-под палубы: боцманы понукали гребцов живее орудовать веслами. Постепенно мы начали отрываться. Когда я уже поверил, что мы избежим пленения, алжирцы выпустили два пушечных ядра: первое прошло мимо, а второе переломило нашу мачту пополам. Несмотря на удушливый бледно-желтый дым, мы пытались подбадривать друг друга криками: «За Христа! За истинную веру! За честь короля! За Испанию!» У подножия сломанной мачты уже лежали два матроса – в алой луже и с вывалившимися внутренностями. У меня перед глазами ожили картины битвы при Лепанто.

Алжирцы спустили на воду множество лодок. Там были сотни человек, и все они бешено гребли по направлению к нам. У пятидесяти человек с «Эль Соль» не было ни малейших шансов против этой орды. Мы приготовились к смерти.

Вдруг зычный голос капитана перекрыл гвалт команды.

– Не сопротивляйтесь! Если мы пустим в ход оружие, убьют всех. Их больше. Послушайте меня, не сопротивляйтесь.

– Лучше смерть, чем рабство! – раздался гневный выкрик из толпы.

– Ради наших женщин и детей – не сопротивляйтесь. – Голос капитана стал умоляющим. – Мы должны сдаться ради спасения невинных. Молите Господа о чуде. Это наш единственный шанс.