Мариша Пессл - Проснись в Никогда

Мистер и миссис Мейсон провернули все с помощью «Торчлайт». Машину Алонсо столкнули с деревом, искусно нанеся ей все необходимые повреждения так, чтобы у полиции не возникло вопросов.

– Они подтерли все следы, – сказал Джим. – Подчистили всю гниль так, будто ничего не было. Чтобы ничто не просочилось наружу. Все ради меня. Лишь бы не было огласки. Лишь бы меня не мучили угрызения совести. Я мог продолжать жить, не испытывая чувства вины. Мог порхать по жизни навстречу блестящему будущему. – Он уставился в асфальт невидящим взглядом. – Они даже не подозревают, что уничтожили меня.

Я коснулась его локтя:

– Это неправда. Ты еще можешь что-нибудь сделать.

«Зачем ты врешь? – прошелестел в моей голове тонкий голосок. – Что он теперь может сделать? Он мертв».

– Что, например, Би? Я не могу думать ни о чем другом. Поэтому мне так тошно, поэтому я не могу выдавить из себя ни одной приличной строчки. Я никогда в жизни не подойду ни к одному инструменту. Потому что их яд внутри меня. – Он принялся лупить себя по голове кулаком, и я схватила его за руку. – Они убили меня, как ты не понимаешь?

– Ты можешь обратиться в прессу. Сдать их полиции.

Он горько рассмеялся:

– Ну конечно. Я их сдам. Это решит все проблемы. Моя семья будет уничтожена. Мои братья и сестры станут детьми преступников. Весь мир будет презирать нас. Мы станем символом полной безнравственности. И все это ради того, чтобы успокоить мою больную совесть. Кому от этого будет лучше? Ту девочку все равно не вернешь. Это самое худшее. И ни шиша тут не сделаешь. Я тысячу раз об этом думал.

Он снова заплакал, обхватив голову руками.

Я устремила взгляд на парковку, испытывая странное ощущение безысходности и спокойствия одновременно. Джим прав. Даже если он был жив, а этот момент реален, что он мог сделать? Основать фонд памяти Эстеллы? Написать обо всем мюзикл? Ужас заключался в том, что поступок Мейсонов был ядовитым газом, пропитывавшим все вокруг.

Мы сидели, держась за руки, и молча смотрели прямо перед собой. Казалось, мы оба сняли розовые очки и впервые поняли, что мир никогда не был таким прекрасным, каким мы его представляли. Утраченная иллюзия, к которой нет возврата.

– У меня есть хотя бы ты, Беатрис, – сказал Джим, сжимая мою руку. – Ты мое спасение.

«Вот только меня у тебя нет. Меня вообще нет в живых. И тебя тоже. Мы призраки. Мы – воздух. Мы – аппроксимации».

В горле у меня стоял соленый ком. Хотелось рыдать – оплакивать Джима и себя. Ноги уже начали наливаться свинцом. Приближалось пробуждение. Я не знала, сколько еще осталось. Время, похоже, стало течь сквозь меня быстрее, чем раньше. Казалось, что мозг плавится.

Джим нахмурился, глядя на меня, – наверное, задался вопросом о том, как я узнала, что он будет здесь. Потом до меня дошло, что он заметил черную плесень на растрескавшемся бордюрном камне под нами и асфальт, который бесшумно рассыпался под нашими подошвами.

Я с усилием поднялась на ноги и посмотрела на Джима. Мне было просто необходимо спросить его об этом.

– Ты ведь не станешь делать ничего ужасного из-за этого?

Он прищурился, глядя на меня.

– Не выкинешь свою жизнь в помойку?

– Ты имеешь в виду самоубийство?

Предположение явно оскорбило его.

«Нет».

– Мне нужно идти.

Я развернулась и бросилась бежать. А когда он закричал мне вслед: «Беатрис, куда ты?», я запрокинула голову, обернулась и с диким хохотом крикнула:

– Я люблю тебя, Джим Мейсон! И всегда любила.

Я выскочила с парковки на шестиполосное шоссе. Водители засигналили. Какая-то женщина опустила стекло и заорала на меня:

– Уйди с проезжей части! Милая, что ты здесь делаешь? Милая!

Я слышала, как Джим зовет меня по имени. Закрыв глаза, я шагнула под цементовоз.

30 августа. Уинкрофт. 18:12.

– Беатрис? Би! Беатрис!

Марта, Кип и Уитли ждали меня в библиотеке. Кэннона нигде не было видно.

– У тебя получилось, Би! – сказала Уитли, обнимая меня.

– Что произошло после того, как мы скрылись? – поинтересовался Киплинг.

Я ничего не ответила. Молча пройдя мимо них, я направилась прямиком в спальню на втором этаже. Несколько минут спустя, когда мои подозрения подтвердились – я нашла то, что искала, – я спустилась обратно вниз и объяснила им, где побывала. Я рассказала о том, как провела связь между упомянутым Видой человеком в костюме цыпленка, раздававшим шарики-сердечки, купоном на скидку в ресторане, который остался в деле Джима, и письмом в электронной почте Эдгара Мейсона.