Мариша Пессл - Проснись в Никогда

«Как здоровье?»

«Тридцать девять», – написал он мне в ответ, сопроводив свое сообщение чихающим смайликом.

Я наблюдала из-за дерева, как он набирает это с беззаботным видом.

«Я забегу к тебе в изолятор», – написала я.

«Не надо. Хочу немного поспать».

Мне не верилось, что все это происходит наяву. Я уже собиралась подойти к нему и сказать все, что я о нем думаю, как вдруг подъехала машина. Она двигалась очень медленно, с выключенными фарами: водитель явно старался, чтобы ее не заметили. Джим соскочил с края платформы и сел в машину. За рулем была Вида Джошуа.

– Ты ее видела? – уточнил Кэннон.

Я кивнула.

– Это был помятый красный «ниссан» мистера Джошуа. Тот, который он вечно бросал на заднем дворе музыкальной школы с ключами в замке зажигания и табличкой «Продается» под задним стеклом. Школьное начальство все время просило его отогнать машину.

– Бедный мистер Джошуа, – сказала Уитли. – Странно, что он еще не забыл где-нибудь свою голову.

– А ты потом выяснила у Джима, в чем дело, малышка? – спросил Киплинг.

Я кивнула:

– На следующий день. Он ни в чем не признался. Но жутко разозлился.

– На тебя? – уточнила Марта, скептически прищурившись.

«Отвяжись от меня, Беатрис! Хватит за мной шпионить! Ты мне что, папочка?»

Реакция Джима напугала меня. Таким я его еще никогда не видела: с трясущимися руками, со слезами на глазах и до неузнаваемости искаженным от гнева лицом. Даже пена на губах выступила. Он уже несколько недель ходил на взводе, но я списывала это на напряженную работу над мюзиклом, который надо было завершить к Весенним чтениям, и над записью демоальбома, которую устроил ему мистер Джошуа. «Я хочу, чтобы это была бомба, Би. Я намерен прославиться». Он сходил с ума от беспокойства, неуверенности в своих силах, отчаяния. «Ноты утратили бархатистость», – жаловался он. Западающий в душу мотив, когда-то придуманный в качестве сквозной темы, внезапно стал казаться ему навязчивым и режущим ухо. Стихи были сплошными клише. Я твердила, что все отлично, но не могла его убедить. Наши отношения стали натянутыми, мы проводили время в безрезультатных разговорах о стихотворных размерах и синкопированных ритмах, пытаясь отыскать более подходящую рифму к слову «растрачивать».

– «Подначивать? Уплачивать?» – предлагала я.

– Это все никуда не годится, – злился Джим.

В тот день я дала Джиму шанс объяснить то, чему я стала свидетельницей, назвать безобидную причину, по которой он накануне вечером сел в машину к Давалке Виде, сказавшись больным в переписке со мной.

Но он не стал ничего объяснять.

– Ты хочешь расстаться со мной из-за этого? – заорал он. – Ну и ладно! Я сыт по горло твоими комплексами, твоим детсадовским поведением, твоей неспособностью видеть в людях плохое! Зло существует, ты это понимаешь или нет? Иногда мерзости случаются у нас под носом.

Я развернулась и побежала вниз по склону холма. Меня душили слезы. Когда я остановилась и оглянулась назад, то, к своему изумлению, обнаружила, что Джим не попробовал меня догнать, как я ожидала. С мрачным и озабоченным видом он двинулся в противоположную сторону и исчез из виду.

Так, словно не хотел иметь со мной ничего общего. Так, словно между нами и в самом деле все было кончено.

Это был наш последний разговор.

Два дня спустя он погиб.

– Ректор Траск объявил, что тело Джима нашли в карьере, – продолжала я, – и назавтра об этом написали во всех газетах. В тот же день Вида исчезла.

– На что ты намекаешь? – спросил Кэннон.

– Она немедленно уехала из города, помнишь? Об этом объявили во всеуслышание.

– Ну да, точно, – протянула Уитли, наморщив нос. – На последнем собрании. «А также имеем честь сообщить, что мисс Джошуа стала участницей программы исследования стволовых клеток в Университете Чикаго».

Киплинг кивнул со скептическим видом:

– Все равно что услышать о том, как обезьяну взяли на работу в Государственный департамент.

– Думаешь, она пыталась скрыться с места преступления? – спросила меня Марта.

– Меня насторожил выбор момента, – кивнула я. – Похоже, она чего-то боялась. В общем, я зашла к ней на «Фейсбук». Она работает сушефом в итальянском ресторане и опять живет у родителей. Я всегда жалела, что у меня тогда не хватило духу объясниться с ней. Теперь я готова. – Я сделала глубокий вдох и поднялась на ноги. – Кто со мной?

Один за другим они подняли руки с опасливым выражением на лице.