Мариша Пессл - Проснись в Никогда

И потом, надо было найти себе занятие. Я не могла больше сидеть в кино и смотреть «Его девушку Пятницу». Я не могла больше наблюдать за тем, как мама одним взглядом дает папе понять, что ей не нравятся выбранные им места: слишком близко к экрану. Две секунды спустя бородатый бомж чертыхался, уронив открытую банку с пивом, а пожилая женщина в следующем ряду выходила из зала, чтобы пожаловаться охраннику, а парень в футболке с эмблемой Бруклинской службы возврата книг отправлял в рот пригоршню попкорна, роняя три зернышка себе на колени. Симфония нормальности всегда разыгрывалась по одним и тем же нотам. Я знала с точностью до секунды, кто и когда скажет такое-то слово, запнется, отпустит колкость, кашлянет, чихнет, прочистит горло, почешется, рыгнет, – словно ассистент режиссера, который в миллионный раз смотрит одно и то же представление из-за кулис.

К тому же родителям, по всей видимости, было так хорошо вдвоем, что, глядя на них, я чувствовала себя еще более одинокой.

Я устроила слежку за Уитли и Кэнноном. Эти двое появлялись в пробуждении на три минуты раньше, чем все остальные.

Когда я на всех парах примчалась в дом, их уже и след простыл. Никакой записки они не оставили. Единственной уликой были красные стоп-сигналы, удаляющиеся в сторону дороги. Но обе машины стояли перед домом. Выходит, они уехали на другой машине, вместе. А это означало, что раны от той ссоры в ванной успели исчезнуть, как повреждения на коже супергероев.

Это меня не удивило. Размолвки этих двоих никогда не длились долго.

Заглянув в гараж, где БВО Берт держал коллекцию классических автомобилей, я обнаружила на полу влажные следы шин. Я отправилась к нему в кабинет, просмотрела все страховки и выяснила, что в гараже недоставало красно-коричневого «роллс-ройса сильвер спер» 1982 года выпуска.

В последующие несколько пробуждений я пыталась их нагнать.

Это казалось невозможным. Они не выезжали ни на шоссе, ни на одну из известных всем прибрежных дорог. Куда же они скрывались, да еще так стремительно? Лишь бесчисленное множество пробуждений спустя, свернув на неприметную безымянную грунтовку, я увидела черную деревянную вывеску, на которой изящным викторианским шрифтом было выведено: «Рундук Дэви Джонса».

Еще через милю второй знак сообщал: «Проезд только для членов клуба».

Я въехала на парковку. «Рундук», похоже, был элитным яхт-клубом. У пристани колыхались многочисленные яхты. Чуть поодаль виднелись здание клуба и пляжный бар в гавайском стиле. Загорелые яхтсмены в голубых футболках поло деловито расхаживали по пристани с зонтиками и айпадами в руках.

Красно-коричневый «роллс-ройс сильвер спер» был припаркован прямо передо мной.

Уитли с Кэнноном я увидела почти сразу же.

Они болтали о чем-то с пенсионерами, тремя семейными парами лет шестидесяти-семидесяти. Женщины, все как одна, были крашеные и коротко стриженные, с подтянутыми телами, похожими на восклицательные знаки. Мужчины – лысые и пузатые. Все они весело смеялись. Уитли с Кэнноном смеялись так сильно, что я, выбравшись из пикапа и прикрывшись зонтиком, встала столбом посреди парковки и, разинув рот, уставилась на них – настолько нормальными людьми они казались, людьми, у которых было завтра.

Похоже, они чего-то ждали.

Судя по всему, это было приглашение прокатиться на суперъяхте «Последнее ура», стоящей на якоре неподалеку от них. Минуту спустя Уитли с Кэнноном с выражением деланого изумления поднялись по тиковому трапу, прошли по вертолетной площадке и скрылись внутри.

Ошарашенная, я подошла к яхте. Матросы в щегольской униформе завершали приготовления к отплытию.

– Куда вы направляетесь?

– На Бермуды.

Через несколько минут яхта снялась с якоря. В тот вечер, как и во все предыдущие, Уитли с Кэнноном не вернулись в Уинкрофт для голосования. К началу следующего пробуждения их и след простыл.

Что они задумали? И почему этот вопрос вызывал у меня такой ужас?

Мне нужно было уложиться в тридцать три минуты.

Яхта «Последнее ура» уходила к Бермудам ровно через сорок семь минут после того, как я просыпалась на заднем сиденье «ягуара». К тридцать третьей минуте было уже слишком поздно. Вокруг сновало слишком много матросов, чтобы проскользнуть на борт незамеченной. Я попадалась миллион раз.

– Прошу прощения… Вы кто такая?

– Привет!

– Вы не имеете права здесь находиться.

– Это «Плетельщица снов»?

– Это «Клеопатра III»?